Смех единорога

Только давайте пораньше. Не доверяю я здешней погоде – может измениться в любой момент.

– Мне надо заскочить в библиотеку хотя бы на пару часиков, а потом я свободна.

– Тогда я заеду за вами ровно в полдень. Буду ждать на парковке.

– Надеюсь, та огромная лужа уже просохла… Хотя я на нее не в обиде! – рассмеялась Эмма.

– А я тем более, – хмыкнул Ирвин. – До встречи!

– До встречи…

Мечтательно улыбаясь, Эмма направилась к платяному шкафу. Она понятия не имела, как одеваются воздухоплаватели. Возможно, в специальные костюмы, наподобие лыжных.

Хотя их с Ирвином сегодня вряд ли запустят в стратосферу – так, покружат часок над городом… Недолго думая, Эмма надела брюки-палаццо, короткий свитер с высоким воротом, сверху жакет. Вдобавок намотала на шею палантин от феи-крестной: день обещал быть теплым, но в небесах-то наверняка прохладно.

Завидев ее, работницы архива одобрительно закивали.

– Ну вот, совсем другое дело! – воскликнула пухленькая Регина.

– Что именно? – не поняла Эмма.

– Щечки розовые, глазки блестят, походка от бедра! – седовласая Альма кокетливо качнула подолом вязаной юбки.

Эмма не стала заказывать новые книги. Для построения гипотезы материала накопилось предостаточно. Она пересмотрела свои записи, уточнила ссылки и вернула в архив все, что оттуда брала. А без пяти двенадцать засобиралась на выход.

– Как, уже? – удивилась Регина.

– Да, на сегодня закончила. До свидания!

В распахнутом жакете, с развевающимся палантином на плечах и замирающим сердцем Эмма выскочила на парковку перед служебным входом.

Белый «форд» стоял ближе всех.

Ирвин вышел из машины ей навстречу.

– Еще раз здравствуйте, Эмма! – он протянул ей миниатюрный букетик – бутоньерку из мелких белых розочек.

– Какая прелесть, спасибо! – восхитилась Эмма, поднося цветы к лицу и вдыхая аромат. – Ой, тут и булавочка есть! – она ловко пристегнула букетик к лацкану жакета.

– Раз уж мы не идем сегодня в ботанический сад, пусть будет хоть немного цветов… А может, вы уже передумали летать?

– Не дождетесь!

– По правде говоря, – сказал Ирвин уже в машине, – я был готов биться об заклад, что вы выберете прогулку в карете.

– Вы думали, я испугаюсь? – Эмма вскинула подбородок. – Скажите честно, я не обижусь: я привыкла, что близкие считают меня трусихой. Трусихой и неженкой.

– О нет, я не считаю вас ни трусихой, ни неженкой, – Ирвин смотрел ей прямо в глаза. – Я бы сказал, вы романтичная, но в меру.