Песнь жар-птицы

Электричка мерно следовала со всеми остановками, дабы путники могли как следует рассмотреть невиданные пейзажи. Дикие леса, горы, реки – сибирская природа, конечно же, впечатляла. Но больше всего глаз европейца поражал вид деревень и шахтерских поселков – вот это выглядело действительно дико. Причем дикость эта не будоражила, в отличие от природной, а вгоняла в депрессию.

– Еще два часа пилить! – уныло пробормотал Виктор, в сотый раз глянув на часы. По шоссе доехали бы в два раза быстрее, вот только их целью было не быстрее доехать, а максимально «засветиться».

– Всего два часа, – поправил его Клим. – Представь себе, сколько времени люди сюда добирались еще каки-то сто лет назад: погрузился весной в повозку – и аккурат к зиме доехал! «Ямщик, не гони лошадей…» – пропел он страдальческим голосом, и стайка девчонок через проход дружно захихикала.

Трое приятелей и без того привлекали всеобщее внимание, где бы ни появлялись – на улице, в транспорте, на вокзале. Что выделяло их из толпы: добротная амуниция, рост выше среднего или ясные лица? Так или иначе, они то и дело слышали в свой адрес разные замечания, один раз даже робкое «хэллоу».

– Кстати, что вы там говорили о субъективном восприятии времени? – спросил Тобиас, не отрываясь от рисования. – Вы обещали мне рассказать. Только человеческим языком, без этих жутких терминов!

Клим и Виктор, математики до мозга костей, с пониманием переглянулись: что поделаешь, гуманитарий!

– Ты имеешь в виду дисторсию? – снисходительно брякнул Галицкий.

– Это когда у меня день пролетает в одночасье, поскольку я весь в работе, а у вас, бездельников, оно ползет черепашьим ходом? – парировал Тобиас, переворачивая лист альбома. – Хочешь, нарисую твою скучающую физиономию? Подаришь маме…

– Чтобы детей пугать? – Клим добродушно рассмеялся. – Расскажи ему, Вик. Ты глубже эту тему изучал, а я так, прошелся по верхам…

Виктор, изнывавший от скуки, с удовольствием согласился.

– Вопреки бытующему мнению, депрессия обычно повышает способность воспринимать время точно, – начал он тоном заправского лектора, – поскольку в подавленном состоянии человек меньше фокусируется на внешних факторах…

– Это называется «депрессивный реализм», – прервал его друг-художник. – В свое время я прочитал столько учебников по психологии и психиатрии, что наверняка сдал бы экзамен на степень бакалавра.