Красное небо

– Кому весело, а кому обидно, – поясняет она.

– Ой, да брось!

Девушка не слушает и глядит на старушек с недовольством, даже, кажется, с толикой презрения.

– Люди все такие одинаковые, – снова заговаривает Оливия о том, о чем у нее не вышло рассказать. – Надоело. Посмотри. Я заранее могу сказать, что у них в голове. Видишь? Смотрят.

Виолетта улыбается.

– Да и пусть смотрят, – говорит она тихо. – Какая тебе-то разница, а?

– Раньше никакой не было, – отвечает девушка. – Да и не это меня волнует.

– Да что ты? Ну, давай! Как тебя звать потом? Ванга или Нострадамус?

– Думаешь я шучу? – поворачивается Оливия. – Ну, смотри. Видишь тех старушек напротив? Смотри, видишь, в мужика пальцем тычут? Знаешь, почему?

– Ну?

– Из-за машины. Взгляни, у него Волга.

– Ну и что?

– А то, что им слишком интересно. Как это – у всех Москвичи, а у этого Волга, – объясняет Оливия.

– Погоди, стой, – улыбается подруга. – Ты говорила, что предскажешь….

– Да-да, смотри, – усаживается девушка поудобней и чуть наклоняется к подруге. – Сейчас они повернутся, будут смотреть, а потом зашепчутся, да еще и ладонью закроются, как будто кто-то их по губам читает.

Виолетта улыбается, но следит за мыслью подруги с интересом.

– Хорошо, но если не получится, то с тебя пломбир.

– А если получится, – тут же перебивает Оливия, – то с тебя… вино!

– Эй! Когда это ты успела вино полюбить? – удивляется подруга.

Хотя, видно, что такой поворот не сильно ее удивляет, а потому Виолетта, кажется, даже сама готова согласиться, но все же добавляет.

– Это не у меня мама в Кремле работает.

Оливия сразу же отмахивается.

– Ага, – соглашается она вяло. – Только вот зарабатывает она там еще меньше, чем твоя в гастрономе.

Виолетта даже взглядывает на девушку с сожалением.

– Ну, ладно! – резко поворачивается Оливвия.

– Согласна-согласна, – отмахивается подруга.

И начинается шоу.

Виолетта быстро понимает, что она упустила, когда увлеклась мыслями о предсказательных способностях давней подруги, но все же не сразу. Оливия сначала наклоняется и зачем-то развязывает шнурки на кроссовках, затем выпрямляется и расстегивает на рубашке пуговицу ровно между грудей, а после стягивает косынку и взглядывает на Виолетту с хитрой ухмылкой.