Король шутов

Герцог Бургундский, не отвечая, взял под руку сира Гизей и пошел дальше.

– Бык! – проворчал Орлеанский, – ступай бить неверных: всех не перебьешь!

Он смеялся, расхаживая по зале, когда какая-то женщина в маске и в черном домино подошла к нему и взяла его под руку, шепнув ему на ухо свое имя.

– Вы здесь, Маргарита! – сказал он глухим голосом.

– Да, ведь я же предупредила вас запиской.

– Правда, но ведь и муж ваш здесь.

– Он не узнает меня в этом костюме.

– Он бы убил вас, этот зверь!

– Ну что ж! Я готова умереть за тебя!

– Но я не хочу, чтобы ты умерла!

– Я пришла сказать тебе… Он заставляет меня ехать с ним в Венгрию, но я останусь твоей.

И герцогиня Неверская сунула в руку Орлеанского крохотный портрет, работы Жеана Море, того самого, который, как сказано выше, учил герцога живописи на фарфоре.

– Ты здесь очень похожа, обожаемая Маргарита.

– Прощай, Людовик. Осторожность велит мне уйти.

– Как! Так скоро расстаться с тобой! Я провожу тебя до отеля д'Артуа.

– Какое безумие!

– Пойдем.

Герцог Орлеанский напрасно старался пробиться сквозь толпу, которая стояла стеной: каждый старался удержать за собой место, чтобы получше видеть обещанный маскарад. Ведь король шутов поклялся, что превзойдет самого себя! А тем временем герцог обдумывал способ, как бы устроить новое свидание с Маргаритой.

– Маргарита, – сказал он, после минутного размышления, – возьмите этот золотой ключик – чудная работа одного мастера в Брюгге.

Герцогиня едва успела схватить и спрятать ключик, поданный ей Орлеанским. Богато одетая женщина, с маской на лице, страшным усилием воли пробившись сквозь толпу, стала перед ними с угрожающим видом. Она схватила герцогиню за ее монашескую рясу, – ибо та была облачена именно в зтот костюм, – и проговорила, задыхаясь:

– Герцог! Вы похожи на волка с добычей, которому помешали уйти.

В те времена шелк еще не был известен. Он вошел в употребление только при Карле VIII. Отсюда намек на шерсть.

Герцог Орлеанский с первых слов узнал Изабеллу Баварскую, которая продолжала теребить герцогиню за шерстяное платье, точно хотела разорвать его.