Укус змеи

Не потому, что на нем красовался цвет насыщенной непроглядной ночи, а потому что сквозь пухлые вздернутые губки нет-нет проглядывал призывно зовущий розовый язычок. Восхитительная незнакомка взмахнула ресницами и в упор уставилась на застывшего в ступоре мужчину. Все его естество мгновенно заполнилось теплотой, растекающейся по телу взрывной энергией. Девушка не отводила глаз, безмолвно притягивая тело и душу, пока ошарашенный молодой человек, повинуясь внутреннему зову, медленно не направился в ее сторону.

– Я ждала тебя, – наклонившись к уху подошедшего, тихо прохрипела красотка, обдавая сладковатым запахом теплого дерева, пряностей и сандала.

Она схватила его за ладошку и отвела на танцпол. Музыка громыхала шустрый праздничный хит, но в голове играла своя мелодия: медленная, тягучая и такая томная, что хотелось растаять в объятьях друг друга. Впервые в жизни у Вильяма возникла мысль, как мало он испытал в жизни настоящих ощущений. Все, что его до сих пор окружало – грязная ложь. Он – изгой в чужом мире.

***

– Мы познакомились в декабре позапрошлого года. Ее звали Мелинда, – отдалившись от места, где мы находились не только в пространстве, но и во времени, парень загадочно улыбнулся.

– Надеюсь, это не все, что тебе известно, – презрительно фыркнула я, гадая, не связалась ли с изменником, убившим жену из-за любовницы.

– А разве главное знать о человеке кем он работает и где живет? – огрызнулся Вильям, возвращаясь в реальность и переводя на меня тяжелый, осуждающий взгляд.

– Но… – подхватила я, чувствуя, что парню хочется что-то добавить, но он боится выглядеть глупо.

– Да не было никаких «но». Так, ерунда, порой приходившая в голову.

– В моем деле как раз случайно порожденная интуицией «ерунда» чаще всего является правдой.

– Ну, знаешь, я всегда считал, в нежном возрасте и при деньгах у молодых людей вся жизнь впереди. Они мечтают о светлом будущем, стремятся к чему-то. Их глаза горят огнем и желанием, но не у Мелинды. Ее говорили обратное: отчужденные, равнодушные, жестокие. Они принадлежали не юной леди, а древнему злу, спрятавшемуся за маской молодости. Когда долго, не отрываясь, смотришь в них, начинаешь ощущать, как мурашки ползут по коже. Это пугало и настораживало.