Сердце в группе риска

И ты спокойно меня отпустишь.

– Знаешь что, Климова, – склоняясь ко мне, тоже зашипел молодой человек, – лучше ничего не говори. Иначе я не знаю, что с тобой сделаю.

Ой, представляю, что он там со мной сделать хочет. Наверняка что-то нехорошее. Прикопать там за кустиком каким или придушить… Впрочем, обычно сначала душат, а потом закапывают. Чтобы скрыть следы преступления. И чего меня, спрашивается, на криминал потянуло?

– Молчу, молчу, – пробормотала и уже более покорно последовала за однокурсником.

Он прошел мимо столпившихся у входа девушек. Даже не взглянул в сторону Лерки. Может, конечно, они уже успели сегодня пообщаться, но что-то мне в это слабо верится. Если бы Щегол могла убивать взглядом, я бы уже точно лежала прямо здесь, на лестнице бездыханным телом. Она… ревновала. Кто бы мог подумать. Неужели эта красотка, похожая на ангела, может быть в себе не уверенна? При другом раскладе, она бы точно не взглянула на идущую рядом с ее парнем меня. В том смысле, что и не заметила бы.

Вот со мной всегда так. Вроде ничего не предвещало. А день начался черти как. Мало того, что могла остаться без денег, документов, конспектов… Вот последнее особенно огорчало. Так еще и на Пономарева снова нарвалась.

– Саш, – позвала, когда мы-таки дошли до проходной. – У тебя костяшки сбиты. Нужно обработать.

– Разберусь, – отмахнулся от моих слов парень.

– Тебе бы в медсестре.

– Сказал же, разберусь! – повысил голос.

И чего такой раздраженный, спрашивается? Из-за Щегол нервничает? Или это я так его допечь успела, что он еле сдерживается.

– Тогда отпусти и иди в медкабинет, – заупрямилась.

– Чего это тебя так беспокоят мои костяшки, а?

– Еще бы я не беспокоилась, – быстро заговорила. Иначе растеряюсь, и вообще слова вымолвить не смогу. – Вдруг этот воришка был заразным? И у тебя начнется воспалительный процесс. А там и до ампутации недалеко…

Судя по медленно ползущим на затылок темным бровям, мои слова ввели парня в состояние шока.

– Ладно, возможно, ампутация тебе и не грозит, – затараторила, опуская взгляд в пол. И чего это у меня уши гореть стали? Словно кто-то недобрым словом вспоминает. Точно, Щегол, больше некому.

– О, я рад, – холодно проговорил парень.

Так, перебрасываясь фразами, словно теннисным мячиком, мы и добрались до гардероба. Там уж парню пришлось выпустить мою руку, чтобы снять с себя куртку.