Дневник Йона

По две тренировки в день: центрифуга, кресло ускорения (да-да, наше нелюбимое – полчаса как галька в маракасах), отработки-отработки, тренажеры по управлению кораблем и капсулами, гидролаба… А самое любимое – камера тишины, темная и спокойная сурдокамера, медитация про антипанику: трое суток работаешь один без отдыха, сна и без кого-либо рядом – а за тобой наблюдают. Это у меня всегда на «пять». Очень стараюсь использовать сурдопериоды по максимуму: когда заканчиваю все раскадровки, планы и просчеты, сажусь писать.

Вот прямо сейчас, кстати, последний сурдочас – дописываю и на отдых. До старта осталось совсем немного. Я готов. Я жду.

день 98 второй трети 3987 года

Говорили с Сольвейг почти три часа кряду. Она мой свет. Я в кромешной тьме – а она свет. Я за пеленой – а она свет. Я в смятении – а она… Простота, с которой она говорит мне о нас, сводит меня с ума, заставляет чуть ли не плакать от восторга, наслаждаясь каждой секундой рядом с ней. Мы мыслим совершенно одинаково. Часто шутим, что у нас на двоих один мозг: я могу не заканчивать фразу – знаю, она поймет.

Она выкладывает на мой сендвич второй кусок хлеба – я уже протягиваю фольгу, в которую надо завернуть обед, я выхожу со станции и смотрю налево – она в этот момент поворачивает голову и поднимает на меня глаза… Это не про предсказуемость. Это про тончайшую связь между нами. Мы словно в потрясающе нежном и чувственном танце: каждое движение четко выверено – и не менее от того интригует, впечатляет, возбуждает, обезоруживает.

Она умеет мечтать и не может жить без великого дела: если перед ней горит заискивающий веселый костер, то она будет подкидывать туда все больше и больше сухих поленьев, чтобы полыхало ярче и видно было рыжее зарево с любой точки Триде. Образно. Если перед ней большое дело, то она уйдет в него с великими преданностью и верностью, со всей головой, не оставит камня на камне – перестроит, реорганизует, заставит ахнуть и кого-то – восхититься, кого-то – утопиться в зависти.

А помнишь, Сольвейг, как все началось… Как ты посмотрела на меня, как-то не так, когда впервые приехала к нам брать интервью, как ты смеялась над неловкими шутками Плейба и сама вкидывала какие-то забавные наблюдения, как горела искра в твоих движениях и голосе, в твоих глазах – такие почему-то не забываются: они то как сталь, на которую натыкаешься и ощущаешь поразительно чувствительный холод, то как теплый лес – сквозь кроны деревьев падает тонкий луч.