Птичка с придурью

Образ чудачки настолько укоренился во мне, что я и думать не думала о том, что к такой, как я, может кто-то подойти. Но также я понимала, что Ник решил пошутить. Специально, чтобы эти болтушки услышали и увидели.

– Конечно! – противно хихикнув, сказала, еще и рукой помахала. Причем проделала это все, проходя через дыру в заборе, спиной вперед. – Не забудь только купить мне анчоусов! Люблю анчоусы! Без них не приходи.

Наверное, я улыбалась настолько по-дурацки, что девчонки, морщась, отвернулись и продолжили что-то обсуждать.

Меня, скорее всего. О ком им еще говорить? Это же целое событие, у чудаковатой Соколовой появился молодой человек. И он даже готов купить ей анчоусы.

Терпеть их не могу…

Впрочем, так же эти болтушки могут обсуждать и то, что я еле ползу, прихрамываю и морщусь от боли время от времени. Еще рукав толстовки полностью не скрывал перебинтованную руку.

Я осторожно повернулась лицом по направлению своего продвижения к проходной универа. Идти спиной вперед не очень удобно.

И страшновато. Не хватало еще снова упасть.

– Нет, ну так не пойдет, – услышала за своей спиной до боли знакомый голос, а в следующее мгновение меня взяли на руки и понесли ко входу в универ.

– Ты что делаешь?! – прошипела прямо в лицо наглому парню.

– Вот видишь, сейчас, удивляясь, ты говоришь абсолютно нормально, – довольно сказали в ответ. Но на вопрос так и не ответили!

– Слушай, ты… – продолжала шипеть, но меня перебили:

– Помогу добраться тебе до аудитории.

Только объясни все охране. Я в последнее время в переговорах несилен.

– Поставь, где взял, – угрожающе сказала, полностью проигнорировав слова Никиты. – А то хуже будет. Хочешь, чтобы и тебя считали городским сумасшедшим?

– Так я и не скрываю, что во мне есть легкая доля придурковатости.

Сопела я громко. А в мыслях ругалась так витиевато, как еще никогда не ругалась. Это вообще было мне не свойственно.

Охрана нас пропустила. Только смеялась громко и говорила о том, что у их чокнутой студентки наконец-то появилась личная жизнь.

А то, что эта самая «личная жизнь» больше издевается, чем заботится, они, само собой, не знали. А просвещать никого я не собиралась. Попробуешь что-нибудь объяснить, все равно не поверят.

– Какой этаж? – спросил Никита, отходя от поста охраны. – И где гардероб? Я, знаешь ли, в первый раз в этом универе.

– И надеюсь, что в последний.

– Какая ты недоброжелательная, – покачал головой Ник.