Тысяча камней

А потом вдруг посмотрела на меня и спросила:

– Почему ты не с братом?

Отвечать не хотелось, и я отвернулась к окну.

– Ирис? Все в порядке? – в голосе Клима прозвучала тревога.

– Хочешь, я вместе с тобой поеду в «Жуке»? – одновременно с ним предложила Кристин.

И я кивнула, прежде чем успела как следует подумать.

Тимофей долго не мог понять, почему мы идем к его машине. Кристин крепко держала меня за руку. Клим, конечно же, пошел за нами. На ступенях клуба собирались люди – посмотреть. Чтобы потом было о чем поговорить за вечерним чаем.

К счастью, родители уже отбыли на ферму. Мама старалась не оставлять девочек без присмотра надолго.

Зоя и Мила. Как же я буду по ним скучать.

Я так и не поняла, как часто смогу видеться с родными и смогу ли вообще. Лерой неопределенно пожал плечами и сказал, что все будет зависеть от моих личных успехов. Крис обещала сделать все возможное для этого, а Клим лишь нахмурился.

Мы с огромным трудом уместились в апельсиновую машинку брата. Клим все-таки поехал с нами и теперь сидел на пассажирском сиденье рядом с водителем и непривычно тихо что-то рассказывал Тиму.

Мы жили на самом краю пустоши. Отец и его рабочие день за днем отвоевывали у нее все больше и больше земли. Вдоль стены на границе с Заповедником есть старые торфяники. Именно оттуда и привозили торф, который смешивали с песками, добиваясь тем самым пригодной для растений почвы. Мама вела огромное хозяйство.

Ведь основной доход общине приносили солеварни. И продовольственные пайки получали в обмен на соль. А пустоши – это не только бесконечные дюны, что переносятся ветрами с места на место. Это цветущий вереск, яркие каперсы. И дикие астры, растущие на солончаках. Деревья же можно увидеть только за стеной. В Заповеднике. На подъездных дорожках у нас разве что шиповник да акации приживаются.

Я любила наш край. Суровый. С коротким жарким засушливым летом, с затяжной, но, как правило, бесснежной и поэтому темной зимой. С постоянными дождями на побережье. Потому что в пустошах влага никогда не достигает земли. И я не хотела уезжать.

Тим затормозил у крыльца, и мы дружно выбрались наружу. Мама стояла в дверях и куталась в шаль. Предложила:

– Может быть, чаю перед дорогой?

Я отрицательно качнула головой. Тим осуждающе глянул исподлобья.