Тысяча слов

Одновременно раздался звонкий голос:

– Карина! Ты где?

Я выглянула из-за занавески и увидела, как Лида стоит посреди комнаты с высокой стопкой белья в руках.

– Вот. Тетка Тай велела тебе отнести.

Поспешила к девочке, чтобы забрать у неё вещи, но она ловко положила всю стопку на обеденный стол и теперь беззастенчиво рассматривала меня, скрестив руки на груди. Я вспомнила про голые ноги и грязную рубаху Глеба – единственную одежду, которая сейчас была на мне – и покраснела.

– Папа Янеку велел воды нагреть и в купель натаскать.

Папа велел, значит. А сказать трудно было? Я чувствовала себя ужасно глупо. Не имея возможности поблагодарить девочку, снова кивнула. Лида замолчала, но уходить не торопилась. Не зная, как быть, я подошла к столу и принялась разбирать принесённые вещи. Обнаружила несколько нательных сорочек с вышивкой по широкому вороту, две шерстяные юбки и тонкую фуфайку, чулки, простыни и огромные мягкие полотенца.

Подумав, я подхватила вещи и отправилась в облюбованную спальню. Аккуратно положила все на кровать и потянулась за брюками. Грязное надевать не хотелось. Но встречать неизвестного Янека в одной рубашке было нельзя. Обернулась. Лида застыла на пороге и с интересом рассматривала спальню.

– Значит, эту комнату выбрала, – она поцокала языком точь-в-точь как отец, – ну и правильно. В другой Клим живет, когда появляется здесь.

Я отрицательно покачала головой.

– Нет? – разочаровано протянула Лида. – А папа сказал, ты из общины. А там не все знают Клима?

Проклятье! Все знают Клима, кроме меня. Того самого Клима, которого нужно срочно вернуть, запереть в его комнате и не выпускать.

Я только развела руками.

Тут раздался стук в дверь, и Лида кинулась открывать. Я поспешила за ней. Пригнувшись, в комнату вошёл парень лет шестнадцати. В каждой руке он держал по огромному ведру. Кивнул мне в знак приветствия и скрылся за печью.

– Лидун! Иди сюда! – крикнул парень. – Сбегай к Тай. Я там корзинку оставил для этой.

– Тебе сказали – ты и иди! – ответила девчонка и показала парню язык.

Тот только рукой махнул.

– Ну пускай голодная ходит. Я потом Глебу все расскажу, и получишь от него на орехи.

Лида скрестила руки на груди и смешно надула щеки.