Дом на краю

Спустя несколько минут важная проблема была решена, а еще через полчаса ребенок был умыт из дорожной канистры, накормлен кашей из термоса и выгулен на лужайке. Кир доел уже успевший остыть французский хот-дог и сладко зевнул. Потом протянул Мите ключи и произнес:

– До границы. Осилишь?

– Легко!

– Только не гони! Я пойду назад.

– Кирилл, тебе нужно поспать, – заметила Соня и добавила: – Ника, мы дадим папе отдохнуть?

– Дадим! – закричала его дочь и захлопала в ладошки.

А Кир вдруг подумал: чем же Соня так не устроила их отца? Находка, а не девица, честное слово!

Перед тем, как провалиться в тревожный сон, он достал телефон и написал Насте:

«Я под Смоленском.

К вечеру буду в Варшаве».

Ответа не было.

На границе с Белоруссией их, вопреки ожиданиям, остановили. Проверили документы. Обошли несколько раз машину. Попросили открыть багажник. Спору нет, худосочный вьюнош в драных джинсах, девчонка с фиолетовыми волосами, хмурый тридцатилетний мужик и двухлетний ребенок – странная компания.

– Куда едем, Кирилл Александрович? – весело спросил пограничник, поглядывая на розовый «свифт» даже с некоторой завистью.

– В Варшаву, – Кир постарался придать своему голосу как можно больше мягкости, но безуспешно.

– Цель поездки?

– Везу дочь жене.

– Что?

– Дочь везу. К матери, – гаркнул Кир и тут же прикусил язык.

– Так к жене? Или к матери?

– К моей жене и ее матери, – медленно и четко проговаривая слова, ответил Кир.

Перед этим про себя сосчитав до десяти. Чтобы не сорваться.

– Поругались, что ли? – недоверчиво спросил пограничник.

– Пока нет, но уже скоро, – ответил Кирилл.

– Ну, удачи тебе, мужик, – с сомнением проговорил страж границы и окинул всю компанию подозрительным взглядом.

– В Минск? – с надеждой спросил Митька, когда приграничная зона осталась позади.

– В Брест, – пробурчал Кир, – некогда гулять.

Девчонки на заднем сидении отлично ладили, и ему даже стало немного завидно.

И страшно одновременно. Ника никогда не отличалась особой выдержкой, и сейчас он торопился, старался проехать как можно больше. Прежде, чем грянет скандал. А он грянет. Непременно. В один прекрасный момент дочь устанет, Соня перестанет быть для нее новой игрушкой, и тогда… Нет, лучше он не будет думать об этом!

– Кирюх! Кир!!! – заныл Митька, прерывая его раздумья.