Артефакт «Время»

Распахнув дверь серебристого Додж Вайпер Роадстер, Кирданн кивнул на сиденье:

– Садись.

– Учитывая причину моего появления, стоило бы хорошенько подумать, прежде чем лезть к тебе в машину.

– У меня была возможность задушить тебя ещё в бильярдной.

– Обнадёживающе. Хочешь продлить мне агонию?

Под дикий рев двигателя, мы выскочили на дорогу.

– Куда едем? – копалась я в замке ремня безопасности. Может Кирданн и бессмертный, но я-то точно нет.

– Домой.

– Куда?!

– Я же сказал до-мой, – произнёс он по слогам.

 – Ко мне, разумеется.

Меньше всего мне хотелось оказаться у Кирданна дома. Там, где мы будем совершенно одни. Нет, я не боялась его, я боялась себя.

Глава 4. Эбби

Я вздрогнула, увидев на горизонте восходящее солнце. Его тёплые с малиновым отливом лучи приятно согревали лицо. Мы переместились на Неферу. Местное время отличалось от хаторского на четыре часа вперёд, поэтому здесь уже наступило раннее утро.

Опустив ветровое стекло, я откинулась на сиденье.

В кабину ворвался прохладный ветерок, принося с собой сладковатый аромат Лотоса, главного символа этого мира.

Жизнь Земли Неферу всецело подчиняется совершенному цветку, существующему сразу в трёх сферах бытия – в воде, на земле и в воздухе. Культ Лотоса на Неферу чем-то напоминает египетские традиции почитания этого растения и, скорее всего, был заимствован оттуда. Также как и в древнем Египте Голубой Лотос символизирует рассвет и зарождение жизни, поскольку цветёт днём, а к вечеру закрывается.

В погребальных обрядах его кладут умершему в могилу, чтобы он смог пробудиться в загробном мире. Белый Лотос, распускающийся ночью, напротив, считается эмблемой сна.

Нет на этой Земле области, куда бы ни проник дух «чистого» цветка, зарождающегося в иле, но всегда выходящего из него безукоризненно-белым. Его почитают, употребляют в пищу и даже делают из его гибких стеблей одежду, которая в других мирах стоит невероятных денег.

Я прикрыла глаза, чувствуя, что проваливаюсь в сон.

На ум внезапно пришёл отрывок из «Одиссеи» Гомера, где говорилось о лотофагах – поедателях лотоса. У них цветок отнимал память и дарил кратковременные удовольствия.

«Кирданн – ты мой сладкий лотос. Однажды я уже поборола это наваждение, получиться и сейчас…», – вяло текли в полудрёме мысли, и через мгновение я уже крепко спала.

Подскочив от звука хлопающей двери, я огляделась. Машина стояла перед главным входом в особняк Кирданна, водитель отсутствовал.