Богиня в бегах

Наверняка глаза Глеба и Марго, протрезвевшей так неожиданно, встретились в отражении, потому что Марго слегка улыбнулась.

Полина тихонько проскользнула в дом, перебирая в памяти все, что было связано с Марго в ее жизни: школа, которую Полина не помнит. Выпускной, на котором Марго случайно порвала Полине платье, – Полина не помнит. Марго – подружка на свадьбе – отодвинула тамаду на второй план и была сногсшибательна в совершенно прозрачных брюках… Полина помнит смутно, но есть фотографии: на каждой Марго, широко раскрыв рот, смеется в камеру.

Марго в гостях, всегда резкая, всегда откровенная и циничная, и почему-то постоянно пьяная, словно ее цель – накачаться вином так, чтобы Глеб Захаржевский был вынужден везти ее домой. Или не накачаться? Или не вынужден?

Размышляя, Полина медленно вымыла посуду – она всегда мыла ее вручную, потому что Глеб считал, что в посудомоечной машине тарелки остаются грязными и жирными, хоть и выглядят чистыми.

Цветущие яблони вместе с ночным ветром шумели за окном. Полина вдыхала смесь нежного аромата цветения и резкого запаха остывающей травы. Она всегда делала так, когда в душе поселялось смятение – дышала глубоко и медленно.

Этот простой прием помог ей не сойти с ума, когда пять лет назад она очнулась в жизни с пустого листа: когда впервые увидела Глеба, наклонившегося над ее кроватью с тревогой в глазах; доктора, улыбавшегося ее первому осознанному пробуждению, и других совершенно незнакомых ей людей.

Посуда вымыта. Последний бокал, тонкий, в голубых искрах, Полина поставила сушиться на бумажное полотенце.

Теперь все идеально: чисто, аккуратно, Глеб ни за что не придерется.

Уверенным шагом Полина направилась в гардеробную и снова выдернула из разноцветной шелестящей толщи платьев плечики с серым лондонским «дождем». На прямоугольной этикетке витым стилизованным шрифтом было выведено «Marc Jacobs. Collection 2016».

Глеб говорил, что был в командировке в Англии два года назад, в 2014.

Два года назад его в Полинином шкафу не было и не могло быть, если только тряпки не приноровились путешествовать во времени.

Полина повесила платье обратно, а этикетку оторвала и сунула в карман домашних брючек. В задумчивости она прошлась по комнатам дома своей мечты, пять лет в котором она была счастлива сонным, скучным счастьем домохозяйки.