Дом вверх дном

Беверли же впервые надела купленную на прошлый день рождения Фредерика пижаму: муж подарок не оценил, предпочитал спать в свободных трусах. Не то чтобы одеяние для сна имело принципиальное значение, просто Беверли искренне пугалась вида мужского тела. В целом никогда не приходила в восторг от буйной растительности Фредерика, но принимала как данность факт, что мужчине положено быть волосатым и немного похожим на орангутана, а потому разговоров о красоте не заводила. Беверли так-то достался не худший экземпляр, подруги завидовали.

Неуклюжесть мешала не меньше размера – несмотря на миниатюрные габариты, Фредерик занял почти всю площадь кровати, и Беверли подмывало уйти в другую комнату. Но она выстояла – ради дела! – и наконец-таки уснула.

В этот раз Беверли абсолютно ничего не снилось, а проснулась она от настойчивого зуммера будильника телефона Фредерика, который чаще всего игнорировала, поскольку муж вставал на работу раньше. Сейчас не удалось бы: Фредерик начал ощутимо щипаться, наверняка забыв о маникюре.

– Вставай, всё мимо! Хватит дрыхнуть! – почти дошло до членовредительства, пока Беверли не разлепила веки и самолично не убедилась, что муж остался в её теле.

Пришлось сдержаться, чтобы не отпихнуть Фредерика от переизбытка эмоций – намечалась форменная катастрофа, масштабы которой Беверли не хотела осознавать: катившийся по привычному маршруту под откос поезд вдруг сошёл с рельсов, а спасателей ждать неоткуда. Вскоре вспышка агрессии сменилась паникой – Беверли сжала зубы, выпучила глаза, но нижняя губа предательски дрожала, сигнализируя о надвигающемся цунами рыданий.

– Ты сейчас пойдёшь на работу и возьмёшь с завтрашнего дня отпуск до следующего вторника. Я три года не был в отпуске, должны дать, – Фредерик слишком увлёкся наставлениями, чтобы заметить пограничное состояние.

– А пото-о-ом? – Беверли едва разбирала слова.

– Потом – будет потом, – жёстко ответил Фредерик. – Марш бриться!

– Везде? – спросила Беверли, соскочив, словно по команде, с кровати.

– Лицо, дурочка! – Фредерик обхватил голову руками и застонал от раздражения.

Естественно, бриться Беверли не умела, всегда прибегала к восковой эпиляции, так что Фредерик, испустив сонм ругательств и доведя её до слёз, принялся помогать, не забывая раздавать ценные указания. У Беверли ум за разум зашёлся, поэтому она ничего запомнить не могла, в чём тут же и созналась – время до выхода на работу стремительно таяло.