Дом вверх дном

Теперь Фредерика словно подменили, хотя Беверли, если вспомнить об утреннем происшествии, тоже была хороша.

Слёзы, как ни странно, при соответствующем паршивом настроении из глаз не текли: Беверли ворочалась, искала удобное положение – без Фредерика найти никак не удавалось – и всё-таки погрузилась в сон, полный неприятных и пугающих образов. Самым ярким была мозаика из ванной – растекалась, как масляные краски, превращаясь в адское месиво. Проснувшись и Фредерика рядом с собой не обнаружив, Беверли обняла подозрительно мягкую подушку и опять задремала.

После пробуждения Беверли долго смотрела на освещённый утренним солнцем потолок невидящим взглядом, только через несколько минут дошло, что она не помнит, как очутилась в гостевой спальне. Неужели Фредерик отнёс? Или пришла сама? Вчерашние безумства казались жутью той же природы, что и ночные сны – нужно взять себя в руки и извиниться. Или хотя бы вернуть Фредерику его коврик. И попросить денег на новый телефон.

Откинув одеяло, Беверли вновь почуяла неладное: куда-то делась надетая перед сном пижама, зато непонятно откуда взялись свободные полосатые трусы Фредерика и майка-алкоголичка.

Но большее удивление вызвали огромные ноги, сплошь покрытые тёмными волосами, а ещё кое-что в трусах – Беверли слетела с кровати, схватилась за это не менее огромными руками и закричала от ужаса. Басом.

Кто забрал её девичье тело и почему она выглядит как здоровый волосатый мужик? Вернее, как Фредерик – Беверли в панике носилась по гостевой спальне, каждый раз встречаясь со своим отражением в большом зеркале над столом.

Не своим, конечно: глупая шутка стала продолжением кошмара, но проснуться не получалось.

– Так, Беверли, спокойно, ты не сходишь с ума. Или сходишь?.. – для начала нужно было унять эмоции, хотя собственным словам Беверли не верила, а голос казался чужим. – Нет, не может быть… Фредерик! – позвала Беверли единственного человека, способного помочь. – Фре-е-ед!

– Чего вопишь? – в дверях появилась ещё одна Беверли, то есть не Беверли.

Даже высокий женский голос не поменял интонацию мужа.

– Фредерик? – Беверли протянула к нему руку и в очередной раз испугалась грубости мужской кисти. – Фредерик, что случилось?

– Почём я знаю? – светло-карие глаза метали молнии, на голове образовалось воронье гнездо, а на обычно безупречно гладкой переносице появились заломы.

– Не хмурься так, морщины появятся! – воскликнула Беверли: недавно делала мезотерапию, чтобы поддержать упругость кожи.