Миссия «Ганимед»

– Если тебе не сложно, – приступ, словно взрыв, прошёл так же быстро, как и начался, оставив после себя тлеющее пепелище отголосков.

– Хорошо.

Рик вновь казался искренне обеспокоенным и действительно принёс обезболивающие таблетки, которые выглядели не так, как на Онтарио – шарообразные, покрытые голубой глянцевой оболочкой, – и подействовали практически мгновенно.

Когда отпустило, Гейб приступил к упражнениям: лежать было тяжелее, чем двигаться, а ходить на небольшом пятачке пола всё равно негде.

Так, собственно, и прошло ещё два дня: Гейб тренировался, перекидываясь парой фраз с Риком перед едой – парень не поддавался на провокации и держал язык за зубами.

– На выход! – гаркнул Молли, застав Гейба во время качания пресса: голова от этого кружилась сильнее, что, впрочем, не останавливало.

– Куда теперь? – спросил Гейб, заметив у него наручники.

– Узнаешь, – о лицо Молли можно было разбивать камни, хотя Гейб таким желанием не воспылал.

В коридорах корабля они никого не встретили: Молли сохранял напряжённое молчание, Гейб видел, что у него играют желваки, и, естественно, принял это на свой счёт, но не расстроился.

В итоге Молли окольными путями привёл Гейба в док, один из повстанцев сразу выдал старый костюм с Онтарио – наручники пришлось снять. Получается, время не пришло? Гейб не успел выдать все тайны? Для чего ещё мог понадобиться Юне, Гейб не придумал – толку от него было, как ни крути, мало, но в этот раз желания задавать неудобные вопросы не возникло.

– Готовность три минуты, – Юна появилась чуть позже – уже в скафандре, подогнанном под её небольшой рост.

– Зря ты… – державшая дистанцию в два шага Кэс косо посмотрела на Гейба. – В форте ему не место.

– Но и здесь небезопасно оставлять. После всего, – на удивление, тон Юны не был приказным.

В штурмовом боте можно было находиться без костюмов, однако повстанцы облачились в них, но не надели шлемы. Гейб поступил аналогичным образом и сел на скамью в самый угол; Юна вместе с Молли и Риком ушла в кабину, остальные хаотично заняли свободные места. Гейб обнаружил незнакомые лица или просто не всех запомнил: разглядывать не получалось из-за того, что смотрели на него – плохо скрываемая враждебность в тесном помещении ощущалась особенно отчётливо.