Без нас, никто!

Вновь прошагав весь день, к вечеру отыскал укромное место среди корней поваленного дерева. И удобно устроился среди переплетённых веток. Разложив над огнём остатки зайца. Сам же лёжа рядом с костром, от накопившейся за день усталости, начал клевать носом, проваливаясь в царство Морфея.

Но из него меня буквально вырвал отчётливо раздавшийся звук хрустнувшей ветки. Моментально выхватив нож, я крадучись пошёл в ту сторону. На мгновение замерев на границе отблесков моего костра, подождал пока мои глаза привыкнут ко тьме, потому что вокруг, уже порядком стемнело, и было хоть глаз выкали.

Треск повторился совсем рядом, кто-то двигался в темноте, при этом совершенно не скрывая своего присуцтвия. И шёл этот кто-то, судя по звуку, прямиком в мою сторону. Напрягшись, я приготовился к прыжку на того, кто бы оттуда не показался.

Какого же было моё удивления, когда я уже во всю, готовый атаковать, рисовал в своём воображении всякую чертовщину, что вот-вот должна будет показаться из темноты.

Заметив меня, прежде чем остановиться, он уверенно сделал ещё пару шагов. Его глаза без страха неожиданной встречи, внимательно осмотрели меня с головы до ног, лишь на короткое мгновенье задержав взгляд на моей руке.

А я вот от неожиданности, так и застыл, не успев опустить занесённую для удара руку, крепко сжимавшую нож.

– Гой еси, добрый молодец! – поприветствовал меня нежданный визитёр, тем временем продолжая пристально изучать меня взглядом.

– И тебе здорово! – запоздало ответил я на приветствие. Однако отметив про себя, что так здоровались на Руси ещё в очень глубокую старину.

– Разрешишь погреться у твоего огня? – стоя на месте, терпеливо вопрошал гость, указав рукой мне за спину, в сторону прогоравшего костра.

Убрав нож, я сделал шаг в сторону, пропуская пришельца вперёд. Сам же осторожно пошёл следом, попутно пытаясь рассмотреть его повнимательнее.

Пока шли, я лишь успел заметить его твердую, уверенную, без доли страха, поступь. А также ощутить силу, что буквально исходила от этого уже немолодого мужчины. Возраст, которого на взгляд, было невозможно определить из-за длинной густой бороды, что почти полностью скрывала его лицо, и таких же длинных волос, что скрывали верхнюю часть его лица. На вид, ему можно было бы дать сорок, а также и все шестьдесят.