Не достигнуть координаты «икс»

У меня спирает дыхание.

На лице Джин появляется лёгкая ухмылка.

– Если это желание Прэзара, я согласна, – она берёт свои вещи и садится рядом со мной.

Кит с довольным видом смотрит на меня.

Я не успеваю его убить – из коридора доносится звонок. В библиотеке тут же появляется фигура Штенберга. Профессор бросает тетради на стол и поворачивается к нам лицом с выжидающим видом.

– Рад вас всех видеть, – полным серьёзности тоном произносит Штенберг.

Мы молча киваем.

Сегодня в его руках – стопка новых, лаконично бликующих книг.

Профессор раздаёт по одной книге на стол и проговаривает:

– Люди живут в мире уже миллионы лет, и всё ещё не научились принимать друг друга.

Книга оказывается и на нашем столе. Первый её берёт Дэниэл. Он оценивающе всматривается в обложку и деловито качает головой. Затем Кит кладёт книгу на стол и пододвигает к нам с Джин.

«Дискриминация и её формы».

– Это тема нашего урока? – спрашивает одна из девчонок за соседним столом, тыкая пальцем в название.

Штенберг кивает.

– Именно, – он продолжает: – Я читал эту книгу в университете и тогда вообще не знал о существовании многих видов дискриминации. Я знал, что быть расистом – плохо, быть сексистом и гомофобом – тоже плохо. Но почему-то угнетение других меньшинств я считал абсолютной нормой.

Кит важно потягивается и затем, чуть наклонившись над столом, говорит:

– Коул, если ты сделаешь каминг-аут, мы не будем тебя угнетать.

Джин прыскает.

Я сдавленно ухмыляюсь:

– Дэниэл, я хочу тебя.

Юноша игриво щурится:

– А я хочу Штенберга.

Меж тем, преподаватель встаёт позади Кита и открывает свой экземпляр книги на страницах содержания.

– Я хочу, чтобы каждая группа взяла на себя по одному виду дискриминации и разобралась с ней, – Штенберг проводит пальцем по заголовкам глав. – А затем представили их всему классу на следующем уроке. Сегодня…

– Хочу половую! – перебивая учителя, выкрикивает кто-то из стола «воздыхательниц».

В помещении резко нарастает шум.

Штенберг тяжко вздыхает, закрывая книгу.

– Работайте, – преподаватель отходит от стола и обращается к нам: – Возьмите эйблизм.

Мы молча переглядываемся и согласно киваем.

За нашим столом провозглашается минута сочувствия Штенбергу.

Я никогда не понимал, почему некоторые люди становятся учителями, если травлю учеников они ставят выше, чем обучение их чему-то новому. Но я отлично понимал Штенберга. Он хотел сделать из нас людей лучших, чем есть он сам.