Не достигнуть координаты «икс»

Она тупит взгляд в пол и сдавленно улыбается.

– Всё нормально, – говорит девчонка.

Я пытаюсь взглянуть в её глаза и отыскать хоть каплю лжи.

Я же прав?

– Точно?

Но Джин лишь кивает.

Вскоре её молчаливость и встревоженность замечает и Полански. Его бутылка водки опустошена, а второй на горизонте не появляется. На удивление, у него не блестит ни в одном глазу. Кальян идёт из рук в руки, Виктор перехватывает очередь и, затягиваясь, обращается к школьной подруге:

– Так, я понимаю, Коул у нас только с Богом разговаривает.

Мисс Бэттерс некоторое время мнётся, а затем говорит:

– Своей низкой социализации.

– Вы ей блещете на уроках литературы, – усмехается Полански и кивает в мою сторону. – Поговори с Коулом. Вы же не молчали весь путь сюда.

Мы переглядываемся.

Темы для разговора резко исчерпаны.

– Для чего тебе очки? – вдруг спрашивает Джин.

Я улыбаюсь.

– Я тоже смотрю на мир сквозь розовые очки, только мои очки называются «френдзона».

– Тогда почему жёлтые? – усмехается подруга.

– Для этого я шутки не придумал, – я перехватываю кальян. – Вообще, это просто очки как у героя из «Страх и ненависть в Лас-Вегасе». Смотрела?

– Кстати, да, – кивает Джин и улыбается.

Оказывается, Виктор подслушивал наш разговор.

– Он в середине вечеринки их теряет, – подмечает он. – Да, Прэзар?

На моём лице растягивается лишь тупая улыбка, а за очками – убийственный взгляд.

Если бы не Джин, Виктору бы влетело.

Меж тем, девчонка недоумённо вскидывает бровь и ждёт объяснений.

Я протягиваю ей трубку кальяна.

– Точно не будешь? – улыбаюсь я.

– Нет, спасибо.

Пока мы с Джин разбирали вопросы моих очков, в порочном кругу развернулся горячий спор, во главе которого, по-прежнему, была живая и яркая Лесли «Тэ-Тэ».

Рыжеволосая Лесли с разъярёнными глазами смотрит на юношу, сидящего поодаль от неё, – это был Чак Тиндер, её сводный брат. У Тиндера было худое, длинное лицо и просто огромные кукольные глаза.

Их родство – лишь брак родителей.

Но сближало отпрысков-Тиндеров вот что: взаимная подростковая ненависть.

– А какая разница, Чаки, как ты учишься, – их спор для меня начинается с вырванной из контекста реплики Лесли.