Оттепель

Боль свела грудную клетку так сильно, что я, потеряв равновесие упал на колени больше не в силах подняться.

Что такое? Это чувство, оно знакомо мне, но давно в прошлом. Откуда?

Проснувшись в холодном поту, я приподнялся, и тут же пересёкся взглядом с мужчиной.

– Ну чё ты, живой?

– Похоже на то, – охрипшим голосом ответил я, опираясь о локти.

– Расскажешь, чего натворил? Я не настаиваю, но чёрт возьми, ужасно любопытно! Сколько про эту каторгу говорят, но чтобы детей, сюда, что-то новенькое, – подойдя ближе, он пододвинул табурет к моей кровати и уставился на меня как на музейный экспонат.

– Правда так интересно? Вы всё равно, не поверите, – безучастно пробубнил я.– Ничего особенного, простой карманник. Когда живёшь на улице очень сложно заработать честно. Нам не доверяют, прогоняют, а как по-другому?

– Врёшь. За еду в Сибирь не попадают, – недоверчиво покачал головой мужчина и наклонился ко мне. – И на бродячего не похож. Чё ты, байки травишь, говори правду малой. Думаешь тут можно сохранить в тайне свои делишки? Всё равно ведь узнаю.

– Так и узнал бы! – буркнул я, закашлявшись от пыльного воздуха. – В десять лет отец выгнал меня на улицу. Добираться до города пришлось пешком, ведь в селе не выжить. Тогда-то одна многодетная семья и подобрали меня. От голода и усталости я был на грани смерти. Эти люди выходили меня, научили читать, писать, считать. Это были лучшие три года… Но обстоятельства так сложились и вновь я оказался на улице, – шмыгнув носом, ненадолго замолчал, поскольку не знал, как сказать правду, в которую не поверил никто, не поверит и он.

– Хорошо. Не хочешь – не рассказывай, – хлопнув ладонями по коленям, он поднялся и подошёл к кровати, задумчиво почёсывая лысый затылок.

Тот ублюдок с первого дня моего задержания настаивал на самом суровом наказании… Никто не поверил моим словам тогда, так какой смысл сейчас оправдывать свой поступок.

Прикрыв глаза, я начал тонуть в темноту, и оказался ровно в том месте, где оборвался предыдущий сон. Только теперь фигура приближалась сама, приобретая очертания маленького ребёнка лет пяти.

– Кто ты? – сделав несколько шагов на встречу, спросил я.

– Ты меня не узнаешь? Это же я, твой брат! – возмущённым тоном ответил мальчик надув пухлые щёки.

– У меня нет семьи.