Оттепель

Я правильно понял, что из всего оговоренного, тебя волнует лишь собственная шкура? – ухмыляясь спросил он, доставая следующую сигарету. – Интересный мальчишка.

– И это всё? – сдавленным голосом спросил я, отмахиваясь от новой порции дыма.

– Гарантии-гарантии. Кто ж их дать-то может? Скрывать не буду, работа не только грязная, но и опасная. Проколешься – станешь мишенью для другого наёмника. Такие риски. Не переживать можно только об охранке, их влияния недостаточно, чтобы вмешиваться в наши разборки. В деньгах не обижу, дам крышу над головой, чего тебе ещё нужно-то?

– Жить хочу, – тихо ответил я, опустив голову вниз.

– Всё будет в порядке, если хватит ума не лгать мне. Так же, не советую допускать мыслей о предательстве, подобное терпеть не стану. В этой ситуации, Сашка, пеняй уж на себя, – сделав паузу, он подошёл ко мне и присел на корточки. – Ладно. Я готов подождать ещё неделю. Согласишься – приеду за тобой. Хорошо подумай.

– Спасибо, – согласно кивнув, я не решился посмотреть в сторону Ильи Фёдоровича.

– Неделя! И не дня дольше, понял? – уходя, повторил он ещё раз, и вышел за дверь.

Не сказать, что стало легче, мыслей только больше, сомнений через край. Всё измениться, если уйду с ним. Пока я здесь, есть, хоть и призрачная, но надежда на обычную жизнь.

Да как же это гнусно решать проблемы чужими руками. Стоило отказаться сразу и забыть, теперь сложнее. Вот-вот можно оказаться на свободе, на совершенно ином уровне жизни…

Не знаю. Всё это так неправильно и внезапно.

***

Срок, данный мне на обдумывания, выходил стремительно. Но это уже было не важно, ведь решение принято и больше не менялось.

Сибирские морозы стали суровее, а ночи – невыносимыми. Это усложняло и стопорило всю работу, от чего мы получали вполовину меньше еды. Чаще приходилось бодрствовать, двигаться, чтобы разогреться. Не спасало ничего. Бывалые говорят такой период, который просто нужно перетерпеть, но каждый день становился изнурительной вечностью.

Терпение на исходе, я чувствую, как ломаюсь и прошу, уже знакомого охранника послать Илье Фёдоровичу телеграмму, или письмо с ответом.

Когда удалось уснуть, наверное впервые, за три дня, видя сплошную темноту, я вернулся на заснеженную поляну, где он уже видимо ждал меня. Снова.

– Саша… Помоги мне…– прошептал он, не оборачиваясь в мою сторону.

Подойдя к мальчику, я сам взял его за маленькую ручку и посмотрел в эти глаза без сковывающего страха, или злости.