Отец лучшей подруги

Все-таки твой возраст, Платон, дает о себе знать! Ты честно старался, пусть и недолго.

Бью по больному.

И мне ни капли не стыдно.

Потому что нечестно, что он так сильно злится на меня, как будто это я набросилась на него и увезла в отель, где дала волю своим темным фантазиям.

Это и его ответственность тоже. И если для Платона нормально спать с первой встречной, обходясь без имен, для меня – нет.

Но он может думать, что хочет. Доказывать ему обратное я не буду. Все равно не поверит.

– Если хоть слово скажешь моей дочери или намекнешь на то, что между нами было…

– Не волнуйся, – отрезаю.

Платон разжимает пальцы и отпускает меня.

После щелкает пальцами, и развеселая музыка в комнате моментально стихает. Вот бы так раньше.

Он уходит, и при виде его спины мой желудок наполняется едкой кислотой. Сейчас для меня абсолютно все кончено.

– Пап, все в порядке? – дверная ручка начинает плясать и дергаться.

– Замок заклинило, Юль, – громко отвечает Платон. – Я ж тебе говорил, что он барахлит!

Он тоже для виду дергает ручкой, потом беззвучно щелкает задвижкой, и дверь, как по волшебству, распахивается.

Платон уходит первым и не оборачиваясь, а я прошу у встревоженной Юли пару минут, чтобы сходить в туалет прежде, чем присоединюсь к ним в столовой, но сама не могу сдвинуться с места, когда остаюсь одна в опустевшей комнате.

Ноги меня не держат, и я сползаю на пол рядом с плюшевым медведем, закрыв лицо руками.

– «Хочешь, я расскажу тебе сказку?» – вдруг громко спрашивает медведь.

Похоже, за эти годы плюшевые медведи научились быть более полезными, чем тот мешок, набитый пыльным синтепоном, которого Платон когда-то подарил мне на восемнадцатилетие.

С тех пор плюшевые игрушки я ненавижу.

Пора идти ко всем остальным, хотя аппетит у меня и так изрядно испорчен.

Пнув медведя на прощание, направляюсь к выходу из комнаты.

– «Отличный выбор!» – летит мне в спину. – «Расскажу тебе сказку о потерянном времени…».

Не в бровь, а в глаз чертов пылесборник.

Глава 5. Застолье

– Ты совсем не ешь, Платон, – замечает Сара Львовна, тарелка которой пустеет уже во второй раз за вечер. Сначала после холодных закусок, а теперь после горячих. – Разбаловали тебя, видать, разносолами.