Мечты всегда сбываются, а Париж ближе, чем кажется

Холлофайбера оказалось много, очень много – два огромных трехметровых тюка! Мы с грузчиком побегали вокруг моей крошки, поохали, поахали, пересадили миху на передние сиденье и каким-то невероятным чудом запихали тюки на заднее сиденье. Сев за руль, я поняла, что миха и тюки закрыли мне все окна, все зеркала и совершенно лишили возможности обозревать дорогу по сторонам и сзади. А в том месте, где предполагается ручка переключения передач, располагалась михина толстенная лапа, и, чтобы переключить скорость, нужно было пролезть рукой под лапу, нащупать ручку и как-то умудриться ей управлять, желательно не перепутав с ручником.

Когда Саша увидел меня, выглядывающую из-за михиной спины, он задумчиво обошел мою машину, зачем-то открыл дверь, заглянул под миху, вздохнул и сказал:

– Ты сумасшедшая.

Только я успела задуматься над тем, стоит ли воспринять это как комплимент или как диагноз, он вздохнул еще раз и попросил у меня номер телефона. Я крепко удивилась, но виду не подала, протараторила свой номер, лихо сдала назад (что было весьма опрометчиво, учитывая, что ничего не было видно на заднем плане) и гордо умчалась вдаль.

А на другой день на меня свалилась жуткая депрессия. Проснувшись рано утром, я, еще не успев толком вылезти из кровати, решила, что я неудачница. Да-да, полная неудачница. Ношусь со своими медведями, зарабатываю копейки, влачу жалкое существование, ни разу за границей не была.

Лежала, смотрела в потолок и не видела никакого выхода из ситуации. Очень жалела себя, даже всплакнула два раза. Лежала так до двенадцати. Но за это время ничего в моей жизни не изменилось, пришлось вылезать из кровати и начинать жить.

Жить, правда, не хотелось, но нужно было. Даже горячий шоколад не поднял мне настроение. Ковыряя ложкой по шоколаду, я решила, что хватит пыжиться. Нужно выйти замуж, заниматься мужем, детьми, готовить борщи, выпекать нежнейшие эклеры. Не женское это дело – деньги зарабатывать! Увидев наконец-то выход из моего бедственного положения, я было обрадовалась, но, вспомнив, что замуж меня как-то особо никто и не зовет, опять закручинилась.