Онлайн

А потом было не до того. Это не Соловьев виноват, это просто мои тараканы.

У дверей его офиса отхожу в сторону. Соловьев достает ключи, распахивает дверь и снова пропускает меня вперед.

– Значит, паспорт? – наконец, произносит он.

Лучше бы молчал.

Хриплый, как спросонья, голос. Таким произносят: «Хочу тебя сейчас». По спине сразу бегут мурашки.

Киваю.

– Да… Должен быть тут.

– Ну, иди. Ищи, – он делает широкий жест рукой.

И я понимаю, что он вдруг перешел на «ты».

Это почему-то царапает нехорошим предчувствием, но я не могу здраво оценивать все свои ощущения, которые во мне вызывает этот мужчина.

Так что решаю не зацикливаться и просто сосредоточиться на поисках паспорта.

На столешнице его не вижу. Разглядываю бумаги, папки, отчеты, не разобранную почту. Всего этого вчера тут не было. Поднимаю глаза на Соловьева.

– Вчера вечером оставил, – говорит Соловьев, читая мои мысли. – Сегодня хотел разобрать. Если будет время.

Он не сел за свой стол, так и остался стоять почти на пороге.

Слишком близко ко мне, но при этом никак не помогает мне в поисках.

В кабинете мы одни. Как и на этаже. Ни голосов, ни звонков, ни другого рабочего шума, пока мы шли по коридору. Дверь закрыта.

Понимаю, что, увлекшись рассуждениями, просто перекладываю кипу бумаг с места на места. Так я буду паспорт искать до второго пришествия. Нельзя оставаться и дальше, просто вдыхая его аромат духов, кожи и легкого перегара, забитого мятой. Ага. Ночка у него выдалась бурной.

В отличие от моей.

Кончила на радость халявным подписчикам и баюшки.

Так. Сортирую письма и папки, освобождая стол. Быстро, сосредотачиваясь только на деле, как на самом приоритетном сейчас, а Соловьева в постели представлять буду потом. Хотела бы сказать, что не буду. Но буду. Поэтому потом.

Вот когда буду стоять перед Сержем, тогда и буду. А если не найду сейчас паспорт, то оплату за клинику придется задержать. И тогда стоять на четвереньках придется не только перед Сержем.

А ведь хотела завязать.

И однажды почти удалось, тогда у бабушки как раз наступила ремиссия, ничего не предвещало ухудшений. Губу и раскатала. Думала, заживу, как человек. Даже в универ, может быть, вернусь. В официантки устроюсь, в конце-то концов. Или, чем черт не шутит, по специальности…

Все накрылось медным тазом. А теперь еще и парные шоу нарисовались от безнадеги.

Эти мысли дают нужный пинок. И придают силы работать быстрее и внимательнее смотреть по сторонам.