Купи меня

– Тебя заводят деньги? Я прав?

Еще как заводят. Но раньше хватало куда меньше.

И было это до тебя. До того, как моя сошедшая с ума киска встретила тебя.

– Это вы, сэр, – шепчу одними губами. – Это вы меня так возбуждаете. Все дело в вас.

– Ты говоришь это каждому клиенту.

В кои-то веки я говорю правду. Но она никому не нужна.

– Твой ход, – цедит он, не убирая руки от моего тела. – Попробуй сбить тот шар.

Я наклоняюсь и примериваюсь. Но мой внутренний прицел сильно сбоит.

Он ведет пальцами вверх вдоль моего позвоночника.

От бедер до лопаток, где рисует восьмерки, и каждая для меня как маленькая бесконечность, во время которой я даже не дышу.

Я привыкла не доверять мужчинам, не терять контроль рядом с ними, и теперь, когда мое же тело мне не подчиняется, все мои инстинкты истерично жмут на тормоза. Отодвинуться, собраться, отвлечься. Что угодно, только бы не расслабляться рядом с ним.

Но у меня все еще есть обязательства перед агентством.

Перед Ланой.

Я все еще на работе, хотя она и заключается в том, чтобы стоять возле бильярдного стола в одном нижнем белье. В этом мире полно дерьмовых должностей, и эта еще не самая худшая. Я к ней привыкла, и знаю, когда надо отключить голову и рефлексию.

Но с ним не получается.

Он достаточно заплатил за меня. И я должна реагировать на его прикосновения, заигрывать, кокетничать, подыгрывать, выгибаться, потому что так надо, а не потому что хочу этого больше всего на свете.

Должна разводить его на напитки и даже скорее подтолкнуть к тому, чтобы он расширил тариф.

И мы перешли к сексу, за который я получу еще денег.

Идеальный сценарий.

Но этот путь никогда не вызывал во мне столько противоречий, как сейчас.

Я впервые так сильно хочу мужчину. Рядом с ним я не смогу забыться во время секса и тогда стану наиболее уязвимой. А я не могу терять бдительность.

– Твой ход, Жаклин, – говорит он. – Я все еще жду.

При этом он обводит мои голые ягодицы, и у меня дрожат колени.

Он наклоняется и целует мое плечо, и я готова сама доплатить ему, но не за секс. Лишь бы он убрал свои руки. Я никогда не ощущала себя настолько уязвимой рядом с мужчиной, как сейчас. И мне это не нравится.

Со злости я бью так, как меня учил пьяница Мэй. Фирменным крученым ударом, забывая о том, что сейчас я не могу быть собой настоящей.

За ту Джеки никто не дал бы три миллиона с добавкой. Фальшивая Джеки нравится мужчинам больше.