Идеальный мерзавец

Но я слежу за ней, за тем, как она аккуратно перебирает в руках магнитики в форме Кипра, и вижу в ее глазах то, чего не видел ни у одной из своих невест. На меня никогда не смотрели так, как Вера смотрит даже на чертовы магниты. Похоть – да. Страсть или голод – тоже знакомо.

Вера с тоской перебирает сувениры. Думает, гадает, понравится ли Юре ламинированный магнит с картой острова или магнитик в форме осла[1 - Ослы – являются символом острова Кипр. Их изображение часто можно встретить на сувенирной продукции.

 Кипрский ослик – особая порода, обитающая на средиземноморском острове. На Кипре ослы даже охраняются на законодательном уровне – за причинение вреда животному виновнику угрожает крупный штраф или лишение свободы на срок до 7 лет. Туристы приезжают на специальные фермы осликов и с удовольствием неспешно катаются.]?

Осла ему привези, Вера, потому что твой Юра и есть настоящий осел, если отпустил тебя.

– Ваш кофе.

Вместе с бумажником в кармане пиджака нахожу визитку.

На ней женское имя, которое мне ни о чем не говорит.

Черт возьми, это же рыжая «привет» оставила. Вот зачем приобняла на прощание. Верчу визитку в пальцах и чувствую себя вершителем судеб. Могу выбросить, и тогда рыжую ждет совсем другое будущее. А могу сделать так, чтобы измена в туалете не сошла ей с рук.

Не смотрю на Веру, но чувствую, что она рядом. И с этой наивной хорошей девочкой надо завязывать.

Прячу визитку в бумажник.

Мой удел – шлюхи.

Вера

Из вагона аэроэкспресса вместо того, чтобы устремиться к аэропорту, я замерла на перроне и обернулась на голос.

Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, ведь Юра пошел за мной! Не отпустил, не отвернулся в последний момент к экрану планшета, а побежал за мной.

Он наконец-то сделал выбор в мою пользу.

Осыпая мое лицо поцелуями, шептал о том, как ему повезло и что он согласен пожениться, если мне это так важно, что пусть он и отрицает институт брака, как устаревший ритуал, ради меня он пойдет на этот шаг.

Все-таки шесть лет вместе, а он все еще без ума от меня.

Он втолкнул меня в пустой вагон поезда, и мы впервые целовались так, как, должно быть, не целовались даже в студенческие годы. Дыхание перехватило, а его язык такое вытворял у меня во рту, что голова шла кругом.

Поезд пришел в движение, и нам повезло: вагон так и остался пуст, и Юра тут же расстегнул мои джинсы и проник рукой под одежду.