Горячее северное лето

– К черту, – только и ответила Тая.

В ту же секунду он развернулся, слишком резко, отчего чашки на столе опять задребезжали.

– У вас точно все хорошо? – снова крикнул Джей.

Тая в этот момент оказалась прижатой к противоположной стене. Тяжело дыша и едва слышно, Радов прошептал, обжигая дыханием ее щеку:

– Скажи ему.

– Да, все в порядке! Пойду… Переоденусь. А то я пролила чай на себя.

В глазах Радова явно мелькнуло восхищение тем, как убедительно она выкрутилась.

Он убрал руки и двинулся на выход из кухни.

– А вы? – в проеме вдруг возник Джей.

– Я? – удивился Радов. – Вас волнует, куда я иду на собственной же станции?

Джей стушевался.

– Простите… Я имел в виду, вам ведь скоро опять возвращаться на метеоплощадку?

– Да, – только и ответил Радов и вышел.

Тая двинулась следом, но услышала тихое:

– Тая?

– Не надо, – только и ответила она.

– Стой, – Джей схватил ее за руку. – Давай я схожу с тобой.

– Зачем? – резко спросила она.

– Чемоданы тяжелые, Тая.

– Джей, я сама справлюсь.

– Точно?

– Господи, да просто отстань от меня!

Тая выскользнула за дверь, в узкий коридор, заставленный всяким несомненно полезным хламом.

И увидела, что Радов стоит на коленях у входной двери. А на полу перед ним лежит белая лайка вся в крови и тихо скулит.

***

Резкий выкрик Радова оглушил Таисию, а выбежавший из столовой Паша оттеснил к стене.

Павел бросился к руководителю, но едва не упал, поскользнувшись на грязно-розовой луже, натекшей с шерсти. Взмахнул рукой в гипсе и вовремя схватился второй за стену.

Завизжала Светлана.

– Дусенька! – девушка бухнулась перед собакой. – Что с ней?

Черты лица Радова заострились, пока он ощупывал окровавленный мех белой лайки. По сторонам он не глядел.

– Уже ничего, – ответил он.

До Таисии не сразу дошел смысл его слов. Как и до Светы, которая, стоило ей осознать жестокие слова Радова, тут же отдернула руку.

– Господи! – выдохнул Джей, прижимая к себе Таю.

– Что мы будем делать? – спросил бледный Паша.

Радов рассеяно провел по бурому от крови боку собаки.

– Заряди ружье. Я иду на площадку. Сможешь? – он посмотрел на однорукого Пашу.

Видимо, вспомнил, как он поскользнулся, а такой и себя застрелить может ненароком.