Горячее северное лето

Каждое слово бьет точно в цель, а пульсация между бедер только усиливается от двусмысленности, казалось бы, невинной фразы: «Хочу поухаживать».

Пока он ждет ее ответ, в этот же момент его глаза быстро опускаются на ее грудь. И Таисия знает, что мягкий свитер не может скрыть ее твердых сосков. Чтобы хотя бы не выставлять их на обозрение, Тая нагнулась ниже, вынуждая светлые локоны скользнуть вдоль груди. Это фиаско. Это полное поражение и капитуляция ее тела.

– Да, я хочу еще чаю.

Она не узнала свой голос.

Джей вдруг крепче сжал ее колено, которое так и не выпустил, как будто призывая одуматься. Но что такого, верно?

Она всего лишь хочет выпить чаю.

А Джей должен знать свое место. И пусть не придумывает то, чего между ними нет.

Он моментально убрал руку, откинувшись на спинку дивана. Как будто так и надо было, и его женщина сейчас вовсе не уходит к другому.

За чаем.

Только за чаем.

Это противозаконно выпить чаю и съесть еще этих пирожков? А они должны быть на кухне.

Таисия поднялась с дивана, подхватив с собой чашку.

Радов уже был на ногах. Он отвернулся от всех, приказав псу, оставаться на месте, и двинулся на кухню, которая была сразу за поворотом.

Открытая кухня без дверей, потому что кому бы пришло в голову прятаться на метеостанции, чтобы… выпить чаю? Да и двери препятствовали бы движению теплого воздуха между помещениями. Поэтому в общих комнатах их не было.

Тая видела только спину Радова в темном вязанном толстыми шерстяными нитями свитере.

Радов налил темную и густую заварку из заварника, потом потянулся к горячей кипяченой воде.

– С сахаром?

Таисия моргнула.

Если способность говорить и была, то теперь она пропала. Она тяжело дышала, как будто и не было на ней того количества зимней одежды, и она уже стояла перед ним голая. Щеки горели.

– Я спрашиваю, вам чай с сахаром?

Да хоть с полонием! Ей сейчас плевать на этот чай.

Таисия переступила с ноги на ногу, потому что тело выгибалось само, как у кошки в разгар марта. Ей стоило невиданных сил, чтобы стоять вроде бы прямо и при этом не сжимать бедра, чтобы хоть как-то унять горячую пульсацию между ног.

А Радов? Он так и будет делать вид, что привел ее сюда, чтобы действительно угостить чаем? Им вроде не по восемнадцать, чтобы верить, что сейчас они здесь ради чая.

Радов так и не повернулся к ней.