Предложение

Она выключила звук, пересела на диван, но знала, что от этого ничего не изменилось. Прошло почти сорок восемь часов с момента кошмарного предложения, и она получала сотни сообщений в режиме нон-стоп из всех возможных источников. Когда она проснулась накануне, у нее было так много уведомлений, что она подумала, не сломался ли телефон.

Оказалось, запись с ее участием показали по спортивному каналу в субботу вечером. А потом еще раз в воскресенье. Она понятия не имела, что так много ее знакомых регулярно смотрят этот канал.

Что еще хуже, какой-то предприимчивый тип выложил видео с предложением в «Твиттере» и отметил ее на нем, так что она получала тысячи твитов на эту тему. Основная их часть варьировалась от унизительных до оскорбительных, причем большинство сообщений были подлыми, отправленными просто ради удовольствия. Многие мужчины восприняли как личное оскорбление, что она, чернокожая тетка, отвергла белого мужика. В большинстве их обращений к ней использовалось либо наиболее обидное оскорбление в адрес женщин, либо наиболее обидное оскорбление в адрес чернокожих, а во многих случаях и то и другое.

Пока она не заблокировала номер Фишера, он продолжал посылать ей сообщения, и большинство из них не были такими забавными, как картинка с закосом под рэпера. Последние так и вовсе немного пугали – а испугать Николь было нелегко.

Все это время ей приходилось оставаться в «Твиттере», потому что Ник пользовалась им для работы и, кроме того, не хотела показывать, что слова этих придурков ее расстраивают.

Плюс это был ее стиль – саркастичная, остроумная, толстокожая женщина, которую ничто не задевает. Ей пришлось притвориться, что она смеется вместе со всем остальным миром над тем, какой она была сукой, ретвитнуть несколько глупых мемов со своим лицом и пошутить в «Фейсбуке» об изменении статуса ее отношений, в то время как на самом деле она чувствовала себя подавленной и затравленной.

По крайней мере, Карлос и Анджела не попали ни на одну запись из тех, что она видела в Интернете. Может быть, они оказались рядом, когда камера еще была выключена, или окружили ее до того, как группа успела снять что-то достойное внимания. В любом случае это было хорошо. Она бы не хотела, чтобы они оказались втянуты в этот бардак или чтобы весь мир ополчился на них за доброе дело.

Или даже скорее «за добрые дела» – во множественном числе.