Гражданин СССР

Когда преследователи подбежали к краю провала, им в лицо ударил столб душного воздуха, и они упали замертво.

– Красивая легенда! Надо будет съездить искупаться в озере! Главный врач Ашхабадской больницы давно приглашал приехать! – протянул Моисей Израилевич, вопросительно посмотрев на бабушку, предлагая продолжить рассказ.

– Машенька сказала, что у нее голова болит, и решила остаться, а своему мужу, то есть Кополу разрешила поехать на озеро. Когда мы следующим вечером приехали к вагону, Машеньки в нем не было.

Начали искать, поднялся страшный шум, но Машенька исчезла, как будто испарилась.

Проводник сказал, что он думал, что Маша уехала с нами, и поэтому не беспокоился.

А Копол сделал несчастное лицо и только разводил руками, вытирая скупую мужскую слезу.

Правда второй проводник якобы видел, девушку в белом платье с высоким туркменом в папахе, и все вопросы были уже только к нему.

– Так что случилось с Машей? – спросил до сих пор молчавший отец, с интересом смотря на дедушку, который открывался ему с новой стороны.

В Ашхабаде, на станции, Копол подал заявление в полицию, и мы поехали дальше.

Все видели, что когда мы уезжали из вагона в Бахарден, Маша оставалась в вагоне.

– Пока вы собирали вещи, усаживались в повозки, Маша с моей помощью вылезла из окна и спустилась по веревочной лестнице на землю.

Там ее ждала крытая арба, куда она и заскочила.

Кто будет обращать внимание на арбу с местным жителем, из которой торчат мешки? – лукаво улыбаясь, пояснил дедушка секрет исчезновения своей первой жены и отхлебнув глоток коньяка, как ни в чем не бывало, продолжил:

– В тридцать пятом году Маша приезжала в Ташкент и помогла мне стать главным конструктором завода. Хватило одного ее звонка! – чему-то усмехнулся дедушка.

– Ты мне никогда не рассказывал о том, что еще раз виделся с Машей! – на высоких тонах заметила бабушка.

– Ты в это время была в Москве на курсах повышения квалификации, а когда ты приехала, рассказывать не имело смысла! – с совершенно невинным видом развел руками дедушка.

– Чем вы вылечили чесотку аборигена? – задал совершенно безобидный вопрос Моисей Израилевич, стараясь разрядить напряженную обстановку за столом.