Чебурек пикантный. Забавные истории

– Да, действительно, – передал ему стакан Гога. – на, давай читай, ничего не пойму в этих кренделях.

– Так, – сказал Алик и водрузив очки обратно на свой нос начал читать: «дорогой Танюшке в день ангела от В.П.» и число 5-е декабря 1910 года.

– Это хорошо, – сказал Гога, – а проба там есть

– Есть – 835-ая

– Хорошо! Это очень хорошо, – опять закричал он, – я знаю как это называется! Это называется серебро, – и, вырвав у Алика из рук подстаканник, швырнул его в черноту своего портфеля, – сейчас мы пойдем и сдадим его… в милицию, – продолжил Сашка, – и получим положенные нам по закону тридцать процентов его стоимости, – радостно закончил он.

– Саша, – назидательно заметил на это Гога, – Саша, ты умный человек и я тебя очень уважаю, но ты дурак! Зачем нам тридцать процентов? Нам не надо тридцать процентов. Мы получим сто процентов!

– Но это же незаконно – мы нашли клад и нам положено только тридцать процентов, а не сто, – затараторил Сашка. И никто нам не даст все сто. Я сам читал в газете.

– Он ничего не понимает, картинно развел руками Гога, – где ты видишь клад?! Это клад? – Гога опять вытащил подстаканник и завертел им перед самым Сашкиным носом, – Это что – клад? Это не клад. Это называется лом. Понимаешь, лом. Дорогой Танюшке, дорогой Клавдюшке – это не важно! Вес важно. Драгоценный металл – ой, как важно! Проба – тоже важно! Ты понимаешь или нет?

– Ну, и идите, и сдавайте свой лом, – обиделся Сашка, – а мне вашего незаконного лома не надо.

– Ты что – сдурел? – набросился на него Алик.

– Человек просто обалдел от счастья, – перебил его Мишка. Не хочет – и не надо. Пошли. Веди нас, пастырь, наш – мы готовы…

– Пошли, пошли, ребятки, – заторопился Гога – У меня в скупке один хороший знакомый есть. Через два часа мы будем пить настоящий грузинский вино, а не этот вонючий фантастический чернила.

Дверь хлопнула, ребята гурьбой вывалили на улицу. Сашка остался один. А зря.

Потому что в действительности все произошло именно так, как и предсказывал всезнающий Гога – уже через два часа они все вместе возвращались обратно.

За ним шествовал Алик. На нем была новая яркая ковбойка, которая явно не гармонировала с его потертыми, вздувшимися на коленях брюками.