Боря вышел из моря

И ни одной грамматической ошибки! Хоть диктанты диктуй. Уму – непостижимо!

Сначала я ужасно расстраивался по этому поводу, а потом как-то успокоился. Решил – раз он такой грамотный, редактор то этот, пусть будет, как он хочет. Ну, хочется тебе, чтобы я так написал, – ну, и ладно, и хрен с тобой!

– О! О! Видали? Опять, ошибку подчеркнул! Ну-ка – что там опять тебе не нравиться?

«Если Вы допускаете экспрессивные слова с ярко выраженной окраской и бранные выражения…».

– А? Чувствуете? – как излагает, зараза! Завидно даже.

Кстати, если что-то в моем изложении и вам не понравится – слово какое безграмотное или запятая, не туда ввёрнутая, или мысль явно ошибочная, то знайте – это не я. Где уж нам. Это все он – редактор.

Начало

Я сиджу на забогэ

Я все сиджу…

Я сиджу на забогэ

Уже месяц во двогэ

Я сиджу на забогэ

Я все сиджу…

Я сиджу на забогэ

Уже месяц во двогэ

Я не удовлетвогэн

Я сиджу на забогэ

Я все сиджу…

Я сиджу на забогэ

Уже месяц во двогэ

Я не удовлетвогэн

И зовут меня Борэ

Я сиджу на забогэ

Я все сиджу…

Слова этой дурацкой еврейской песенки или частушки, или Бог знает, чего, иногда всплывают в памяти, и всегда ассоциируются у меня с Борей Лейбовичем.

Это нужно произносить, картавя, с одесско-еврейским выговором, как это обычно делают, когда озвучивают героев анекдотов – или одесского еврея, или Вову Ленина. Ну, да – того самого – из мавзолея. Который в девичестве был – Ульяновым. А, в словах “ во дворе» и «неудовлетворен» ударение нужно ставить на букве «О», в предпоследнем слоге.

Обстоятельный читатель, естественно, может, используя эти несложные рекомендации, начать читать сызнова. Остальным же настоятельно советую не останавливаться на этих второстепенных колористических деталях, а быстрее двигаться дальше.

Итак, с Борей Лейбовичем я познакомился на первых курсах института. Собственно, познакомил меня с ним Леша Команов. Они с Борей жили в одном доме и были фактически друзьями детства. Боря, как тогда говорили, был из Лешиной компании.

Он сразу показался мне человеком неправильным, потому что был он не такой, как мы все. А может быть, мы тогда были не такие как он.