Живые миры

Белый трон Мэнгла выглядел внушительно на довольно высокой пирамиде с четырьмя ступенчатыми гранями.

– Настоящий королевский трон! Кто автор этой идеи? В чьей голове возникла эта мысль? Кто-то просто её выкрикнул во время всеобщего ликования, и она поглотила всех! – так размышлял король Мэнгл, разглядывая творение своего народа.– Трон!?Что это такое вообще? Больше похоже на эгоистическое возвеличивание, но это не моя идея, а их! Как мне теперь быть с этим подарком судьбы? Я должен там сидеть?! Я мог бы сидеть и на обычном стуле, а они мне сделали трон!Зачем? Почему у них возникло желание меня отделить от себя, выделить?Пожалуй, мой особый статус требует и особых атрибутов, – последняя мысль очень удовлетворила его, даже как-то согрела сердце.

Память вернула Мэнгла в Храмовый город, к стопам Учителя Истрагора.

– Сознание людей порой будет принимать причудливые формы, но вы не беспокойтесь. Многое будет лишь его реакцией на вашу, отличную от них, энергоструктуру. Люди и другие существа будут воспринимать вас интуитивно, считывая и воплощая то, что будет соответствовать вам.

Стремитесь превратить ваши отношения с миром в единый поток. – Эти слова Истрагора не были до конца ясны для Мэнгла, но этот белый трон многое прояснил. Намерения Мэнгла были чисты в отношении людей. Образ чистой души того жреца, которого Истрагор выбрал для примера, часто возникал в его уме. Эти воспоминания были как маяк в темноте: хотелось достичь такого состояния чистоты, потому что безмерное счастье исходило от него. Как же велико было искушение самому стать источником подобного состояния!

Старейшины Харейи как люди, продвинутые и мыслящие, а главное ответственные за общественные процессы, глядя на трон, не могли себе позволить искреннюю радость от обретения короля, да ещё позиционирующего себя отцом всего харейского народа.В умах представителей этой, так сказать, неявно сформировавшейся прослойки правящих кругов возник сложный воспалительный процесс. Угроза, которую представлял собой Мэнгл, наделенный богоподобной мудростью жрецов, превращала авторитет старейшин практически в пыль.

–Одного теперь понять не могу: что на меня нашло в тот момент, когда я потребовал от него доказательств? – ударяя кулаком по столу, сказал Крут. Дарс и Картэс сокрушенно качали головами. – Я ещё никогда так не ошибался. Признай мы способности Мэнгла сразу, он мог бы стать просто одним из нас, пусть более авторитетным, но ровней нам.