С уважением, Барристер Джеймс Уолкотт

– Конечно, суббота ведь, а ты как всегда в неурочный день, – Лера выключила плиту, убрала чайник, – ничего тебя дома не держит.

– Чему держать-то, мой-то на вахте, Ленка с Танькой у стариков, – Ева разулась и повесила шубку чёрного меха, – а ты, я гляжу, уже и чаёк заварила, ждёшь меня.

– Ещё бы, проходи.

Сели за маленький стол с овальной крышкой обтянутой клеёнкой в клеточку.

– Ну, а твой-то где? – Ева достала из пакетика печенье и окунула его в кружку с горячим чаем.

– В лесу.

– Он тебе что-нибудь из леса-то привозит?

– Грязную одежду только, – улыбнулась Лера.

Ева засмеялась, откусила половинку печенья.

– Нет, ну было один раз, рыбу привозил, другой уточку.

– Вот, хоть какая-то польза!

– Ну зачем ты так говоришь, он ведь работает.

– За семь-то тысяч! Не смеши меня! Вот мой – работает!

– Ага, работает, и шубки тебе дарит…

– Да, дарит, а тебе твой, что последний раз подарил?

– Себя, – вздохнула Лера, вспомнив, как это было давно.

– Да-а-а, оригинальный подарок, – Ева задумалась. – Слушай, а давай я тебе погадаю!

– Зачем?

– Как зачем? Как зачем?! А вдруг что интересненькое выпадет! Есть у тебя карты?

– Какие?

– Ну, Леруся, ну не смеши меня!

– Нет, нету…

– Вы что со своим в «дурачка» не играете?

– Играем, только без карт: когда он меня дурачит, когда я его, – улыбнулась Лера.

Ева засмеялась, широко раскрыв рот и всплеснув тонкими кистями. Но подруга вдруг шикнула на неё.

– Ты чего?

– Тс, слышишь, кто-то идёт, – прошептала побелевшая вдруг Лера.

Действительно в прихожей кто-то громко топал сапогами.

– Мужчина будто, – выдохнула Ева.

– Сюда идёт!..

Шаги раздались на кухне, но никого не было видно, у девушек мурашки пробежали по коже. Кто-то невидимый остановился у печи – печь была старая русская, так что на ней можно было и лежать. Потянуло табаком.

– Точно, мужик, – шепнула Ева подруге в самое ухо, та вздрогнула и, вцепившись в руку Евы, повлекла последнюю в другую комнату.

– Я боюсь здесь оставаться одна, может, ты останешься ночевать у меня сегодня, – взмолилась она, – твой же всё равно на вахте, а?

– Э, не, подруга, ты что, – Ева пыталась освободить руку, – я тут поседею с тобой от страха, не-не-не, сама как-нибудь!..