Ядовитая вода

– Давайте мойте руки, а потом я все расскажу, – предложил Генрих, жестом показывая на рукомойник.

Туалет, вместе с зеленой фаянсовой раковиной, обнаружился под табличкой с писающим мальчиком.

Вымыв руки и лицо, Роман вернулся к хозяину дома.

– Сначала давай сфотографируемся, а потом уже сядем ужинать, – предложил Генрих, мягко и настойчиво беря за рукав гостя.

Прекрасно оборудованная фотолаборатория находилась справа от туалета.

Высокий худой мужчина с лошадиным лицом без единого слова усадил Романа на стул и, поправив лампы освещения, сделал два снимка.

– Давай теперь твой паспорт. На машине этой поедешь, или новую дать? – последовал быстрый вопрос Генриха.

От Романа не ускользнул бегающий взгляд Генриха, все время отводившего глаза в сторону.

– Я как-то к своей привык, – задумчиво ответил Роман, не вставая со стула.

– Если я ее перекрашу в бледно-зеленый цвет, ты на меня будешь не в обиде?

– Нет, конечно, – не стал возражать Торопов, понимая, что попал в чужую игру и что самое главное для него – выскочить отсюда живым и по возможности здоровым.

По поведению хозяина было видно, что Романа не только не собираются убивать, но и всячески обхаживают, готовя к вербовке как временного агента или, скорее всего, разового исполнителя.

– Фамилию и имя мы тебе исправим, и будешь ты, допустим, Ким Дорох. Устраивает? – спросил Генрих.

– Вы меня переправлять будете легально или нет? – в свою очередь спросил Роман.

– Конечно, нелегально. Все отработано до мелочей! – гордо сказал Генрих.

– Тогда сделайте документы на ту же фамилию и имя, только другой страны – допустим, Казахстана, – если у вас, конечно, есть казахские ксивы, – поставил условие Роман, в тайнике автомобиля которого хранились документы еще трех силовых ведомств России.

Минуту Генрих молчал, сосредоточенно размышляя о неожиданно возникшей проблеме, и, наконец благосклонно кивнув, сказал: «Да».

Увидев улыбку Романа, хозяин дома снова взял его за рукав и потащил из комнаты.

Торопова начала уже порядком раздражать манера Генриха хватать за рукав, притрагиваться невзначай к телу. Окидывая масленым взглядом тело Романа, жадно облизывая тонкие губы, Генрих непроизвольно дергал тазом.

Роман начал чувствовать дикое желание пресечь эту «голубую» привычку резким ударом, желательно по болевым точкам, а еще лучше в промежность, разом превратив хозяина в евнуха.