Дети Лезвия

Поэтому видеть здесь Элайо мне совсем не хотелось – лишь избранные могут уйти, повернувшись к ней спиной, а другие открыты влиянию.

Она заметила мой взгляд и поднялась, направляясь к колонне, возле которой устроились мы с братьями. Плавная, неторопливая походка, во время которой рыжеволосая соблазнительница будто плыла по белому полу. Воплощенное искушение. Мои серпы сами просились прыгнуть в ладони и отправить ее к праотцам.

– Ты стоишь на черте, – вместо приветствия сказала она, краем глаза проследив полет стрел Триэра.

Я подумала, что лучше всего будет промолчать, чтобы не испытывать собственное терпение. Братья ощутили мою ненависть и напряглись.

– О. У тебя два пса, как и у меня, – рассмеялась Элайо.

В одно мгновение острия серпов уже находились у ее груди, чтобы вырезать сердце, но я остановилась. Мне стало понятно, чего она добивается, – чтобы я нарушила запрет и навлекла на себя гнев Адепта. Я прокрутила рукояти серпов полукругом и вложила их обратно в ножны.

– Не имею привычки делать то, чего навязчиво желают другие. Если хочешь умереть, прими яд.

– Почему яд? – отшатнулась от меня Чарующая.

– Чтобы никто не марал свою сталь.

* * *

Неверно было бы думать, что сила даройя лежит в умении владеть оружием. Среди людей попадаются замечательные мечники или стрелки из лука, но это не делает их Детьми Лезвия. Человек может отразить летящий в него клинок, но он никогда не почувствует опасность за сотни шагов от себя, не услышит слабый звон спущенной тетивы, не поймает стрелу, даже не оборачиваясь в сторону атаки, и не ощутит запах врага.

Кроме того в каждом из даройо находится магия, но она не искусственна, не приходит извне – она словно капля, добавленная в нашу кровь. Концентрируя эту магию, можно усиливать то или иное чувство, улучшать реакцию, предчувствовать. Никто из людей не способен видеть красоту Смерти, улавливать ее желания, делать гибель жертвы прекрасной. Они просто убивают, чтобы удовлетворять нужду в еде, золоте или просто утихомиривать ненависть и алчность. Дети Лезвия – художники Смерти, рисующие убийством.

Противник должен быть силен, необычен, бой с ним должен научить чему-то, открыть новую грань в познании искусства плести гибель. Иногда это похоже на озарение – все обстоятельства складываются в погребальный костер жертве, смотришь – и видишь, как это должно случиться. Иногда это воздаяние, иногда – удовольствие.