Железная леди

 – Убил… – рыдая, твердила я, все сильнее сжимая пальцы, которые немели от боли и теряли чувствительность. – Верни мне его! – неожиданно для самой себя крикнула я, заполнив ночную тишину нотами истерики. Кирилл смотрел в мои глаза, пытаясь понять, о чем я говорю. Его пальцы сжимали плечи, не позволяя телу содрогаться от боли и отчаянья. – Верни мне сердце, которого ты лишил меня, – шепнула я практически беззвучно.

Он смотрел в мои глаза, не веря услышанному. Неожиданно дернув тело на себя, Кирилл крепко прижал меня к груди и, наклонившись к уху, прошептал:

–– Я люблю тебя.

–– Я люблю тебя, – эхом повторила я, вжимаясь в его тело все сильнее.

Хромов крепко прижимал меня к себе, нежно касаясь волос ладонью. Он тяжело дышал, а его сердце, сокращаясь, издавало громкие слышимые звуки. Я, уткнувшись лицом в рубашку, ощущала эти мощные толчки его сердца кожей. Кирилл отстранил меня от груди, пристально посмотрев в мокрые от слез глаза.

–– Я не оставлю тебя, – произнес он тихо, сжимая пальцы на плечах.

Я согласно кивнула, понимая, что «золотая клетка» должна наконец-то остаться в прошлом. Свобода – единственная желанная цель жизни, которая обязана быть достигнута любым путем. А если этот путь – Кирилл, то он более желанный, нежели сама свобода. Его можно преодолевать остаток жизни, наслаждаясь бесконечным пусть даже утомительным движением. Он сжал мою кисть руки в своих пальцах, и повел вглубь густой бархатной темноты. Оказавшись у «Кадиллака», мы сели в салон, вновь взглянув друг на друга.

–– Ты уверена? – спросил Хромов, коснувшись ладонью моей мокрой от слез щеки.

–– Я уверена, – произнесла я и как можно плотнее прижалась к его горячей коже руки.

Кирилл с большим трудом отстранил ее от моего лица и, пробудив двигатель, сжал пальцы на рулевом колесе. Джип несся по трассе, как мне тогда казалось, в сторону земного рая, суля приятные перемены. Очень жаль, что слово «казалось» стало ключевым в этой истории.

Два дня проведенные рядом с Хромовым навсегда останутся в моей памяти. Его любовь такая теплая и мягкая, в ней столько сладости, что порой я просто была не в силах поверить в реальность происходящего. Его такое родное тело обрекало на неизбежное удовольствие. Его сильные руки, прикасаясь к телу, дарили покой и уверенность в завтрашнем дне. Я знала – когда-нибудь пребывание в раю закончится, и меня освободят по амнистии, абсолютно не желанной мною.