Драконье наследство

Эрин сворачивает в какой-то проулок, долго петляет между домами и наконец тормозит в тупике за мусорными контейнерами. Сообщает с довольным видом:

– Приехали.

– И куда дальше? – любопытствую я.

– Туда! – Эрин с ловкостью кошки взбирается на контейнер. – Давай за мной.

Я лезу следом. В нос бьет ассорти из мерзких запахов. Убегает в панике крыса из-под ног…

Эрин тем временем взбирается по железной лесенке на балкон дома и машет мне.

– Чего копаешься, Хэш?

– Да иду я… – оправдываюсь, шустро перебирая ногами по ступенькам.

Балкон окольцовывает дом по периметру. Мы идем мимо темных окон на сторону, с которой открывается вид на Стену. Здесь она совсем близко. Всего-то квартал отделяет…

Меня удивляет, что дома, стоящие близко к Стене, все темные.

– Они же нежилые, – догадываюсь я.

– Ага, – соглашается Эрин. – Всех выселили, когда Стену возвели. Там зона отчуждения. Никто сто лет не живет.

– Ясно…

По пустым улицам, поросшим редкими деревьями – их тут, видимо, все-таки чистят, – тянутся длинные тени.

Их рождает огромная луна, выбравшаяся из-за горизонта. Ее свет заливает крыши, блестит на обрывках проводов, местами оборванных, местами провисших.

Эрин вдруг предлагает:

– Пойдем туда?

– Туда? – Меж лопаток стекает ручеек ледяного пота. – Думаешь, можно?

– Конечно… – вскидывает брови Эрин. – Конечно, нельзя! – Она смотрит на меня с вызовом. – Или ты, Хэш, испугалась?

– Вот еще! – принимаю вызов я.

– Тогда не отставай.

Эрин перелезает через стальные перила балкона и легко перепрыгивает на плоскую крышу соседнего одноэтажного дома из зоны отчуждения.

Я перебираюсь следом за ней. Оглядываюсь. Город за спиной сияет в переливах света, а перед нами лишь старые плоские крыши, туман и темнота.

И красные огни блокпоста в отдалении.

Мы спускаемся на землю и идем по растрескавшемуся древнему асфальту к Стене. Здесь она нависает и давит, закрывая все небо. Вблизи видно, что за Стеной с противоположной стороны растут какие-то невероятные деревья титанического размера.

Их кудрявые кроны чуть заметно покачиваются на ветру.

– А здесь по-своему красиво, – подмечаю я.

Мне нравится этот покой. Это всепронизывающее вековое величие. Эта прошлогодняя трава, пробившая асфальт. Этот куст сирени, покрытый набухшими почками. Это серая дымка, стирающая грани и формы. Улицу перегораживает обломок упавшего каменного ограждения. Эрин садится на него, вытягивает из кармана зажигалку и пачку, собирается курить.