Билет на балет

Стремление к красоте и неведомому одержало верх, и Полина отбросила мимолётное сомнение. Сильнейший магнетизм благородных птиц в белоснежном оперении тянул её за собой, и девушка всё дальше продолжала уплывать за ними.

– Красиво плывёте! – послышался издалека мужской голос. – Только не улетите, пожалуйста.

С берега кто-то явно пытался вернуть женщину назад. Полина мысленно поблагодарила гордых птиц за незабываемые впечатления и повернула обратно. На маленьком пирсе она разглядела знакомый силуэт. Это был Он.

– Это вам, – повесив большое белое полотенце на перила, выразительно сказал мужчина и галантно отвернулся.

Полина робко вышла из воды и закуталась в мягкое и пахнущее свежестью полотно. От волнения и озноба её кожа покрылась гусиной сыпью. Ей было неудобно, немного стыдно, и хотелось как-то прикрыть руки, которые красноречиво выдавали её возбуждение.

– Замёрзли? – не поворачиваясь, спросил мужчина.

– Нет, нисколько.

– Как и вы! – оборачиваясь, заметил мужчина. – Борис, – представился он, протянув ей руку.

Она неловко, с обеих сторон, вытерла о полотенце правую кисть и подала её в ответ, смущаясь оттого, что рука у неё настолько ледяная.

– Полина.

Удерживая и сжимая её ладонь, Борис сделал к ней ещё один шаг. Его глубокие синие глаза со стальным оттенком, не отрываясь, смотрели ей в лицо.

Волевое загорелое лицо, внушительная фигура и обволакивающе бархатный тембр голос, которым он играл этим утром, сводили с ума. А галантность и сдержанность развеяли остатки её сомнений.

На заинтересованном и улыбающемся лице Бориса не было ни следа бессонной ночи. Оно лишь пленяло природным обаянием.

– Вчера нам так и не удалось познакомиться. Да вы же замёрзли совсем!

– Нет, я в порядке, – она попыталась осторожно высвободить ладонь.

– Полотенце? Это мелочь. Я видел, как вы уходили, и понял, что утренний холод вас не остановит и вы точно искупаетесь.

– Да, я люблю воду, – вглядываясь в туман, подтвердила Полина.

– А я горы, – меланхолично продолжил он.

Словно пытаясь разглядеть другой берег, оба смотрели вдаль. Повисло неловкое молчание едва знакомых людей, и лишь утренние птицы радостным многоголосьем приветствовали восходящее солнце.