Академия волшебной лингвистики

– Спасибо. Ох… – Я, скривившись, потерла затылок. – Как же больно.

– Больно – это хорошо, – донесся до меня чей-то замогильный голос.

Из-за спин столпившихся девушек выступила мрачная, готического вида девушка с мутным взором.

– Чего же в ее боли хорошего, Кори?

– Это хорошая боль, Ортанс, – ровным тоном заявила пугающая дева (обратилась она к деловитой брюнетке). – Она ведь ничего толком не знает о нашем мире. Выдаст себя на раз, как только Злоквуст взглянет на нее. А вот разбитая голова ее может спасти.

– Как? – хором воскликнули остальные и дружно зажали себе ладонями рты, так как вышло громковато.

– Память! – Мрачная Кори многозначительно подняла вверх указательный палец. – Она скажет, что потеряла память.

– Думаешь, получится? – усомнилась Ортанс. Она помогла мне встать и подвела вплотную к зеркалу. – А, с другой стороны, что нам остается? Только рискнуть. Как, новая Эмма, справишься?

– Не уверена, но попробую, – пожала плечами я. – Как же все сложно. И почему, интересно, этот ваш ректор так попаданок не любит?

– Потому что одна из них ему отказала в грубой форме.

Она попала в академию в начале его карьеры, когда он был только молодым и перспективным, уже тогда в ректоры метил. Злоквуст влюбился в нее без памяти, но она предпочла ему другого. Обычное дело, знаешь ли…

Я знала. Про ректоров и попаданок я миллион раз читала в книгах.

– Всегда думала, что истории про ректоров и попаданок – просто выдумки, а оно вон как бывает, оказывается… – изумилась я.

 – И чего в этих ректорах все находят? Я там, у себя, некоторое время в вузе работала, и ректор у нас был старый, вредный…

Я осеклась на полуслове. Старый… Я и сама вроде как старушка, а ректора моего, ужасно противного и подлого, давно уже нет на этой… на той земле.

– Мне тоже непонятно, – кивнула Кори и добавила: – Ты мне уже нравишься, новая Эмма. Вот что я скажу, девы, – обратилась она к подругам. – Эту новую Эмму Лир мы просто обязаны сохранить для потомков.

– И сохраним, – поддержала ее Ортанс. – Поможем, спрячем и обучим. – Она сунула руку за пазуху, вынула оттуда цепочку с висящим на ней крошечным пузырьком и сообщила со вздохом. – Вот. От сердца отрываю. Бесценное скороучебное зелье. Себе для экзаменов берегла, но ради такого дела… Возьми. Потеря памяти – это, конечно, аргумент, но забыть абсолютно все о мире, в котором живешь – перебор.

– И как мне это поможет? – не поняла я, с сомнением глядя на флакон.