Солнце и Луна

Он не любитель истории о разрушении чьих либо семей, всегда был на противоположной стороне мнений и суждений. Сейчас задумался : «А вдруг так? Что если я на самом деле урод, который рушит семью? А может действительно ей просто скучно и она хочет проучить мужа? А я просто попался под руку…». Давид задавал себе вопросы и незаметно загнал себя в знакомый угол отчаяния и отрешения. «Если она исчезнет из моей жизни, то я уже не смогу прийти в себя» грустные мысли прервал звонок Анжелики:

– Родной?

– Да, любимая.

Как дела?

– Спасибо, я ок. Можешь говорить?

– Да, конечно, родная. Для тебе я всегда свободен

– Тебе звонил Аслан? – Анжелика нетерпеливо интересуется ситуацией

– Да, вот недавно. Болтали с ним

– И как?

– Нормально, ты из за чего переживаешь?

– Он мне тоже звонил, – Анжелика заметно нервничает, – сказал, что не допустит того, чтобы ты хоть раз увидел меня, сказал, что это дело чести. Что ты никогда не видел такую как я и никогда не увидишь

– Он прав, душа моя.

Я такую женщину как ты никогда не встречал в своей жизни. Ты – моя мечта, ты женщина моих грез, я преследовал тебя в дурмане и в опьянении. Теперь, когда я точно знаю, что это ты и я люблю тебя, меня уже ничто не сможет остановить

– Ну надо же, сколько романтики, – Анжелика шутливо-восхищенно присвистывает, – просто будь осторожен, родной. У моего мужа есть знакомые по всему Кавказу.

– Не называй его своим мужем! Я скоро стану твоим мужем

– Мечты мечты… но это приятные мечты, спасибо, родной

На кухне дома у Давида семья ожидала его возвращения.

Его отец, повидавший жизнь, степенный и харизматичный грузин, без суеты и проволочек с порога задал сыну вопрос:

– Это правда, что ты общаешься с семейной женщиной?

– Да

Лица присутствующих исказила гримаса отчаяния и ужаса, мать, невысокая грузная блондинка трагично заломила руки:

– Сынок, оставь в покое эту женщину! Ее муж рассказал про нее всю правду, она не та, за кого себя выдает. Она шлюха и тварь, изменщица и обманщица.

Ты себя угробишь ни за что!

– Да, мама права, тем более там смотреть не на что, – подхватила сестра Давида, – реально, братик, ты – сто, а она – единица. Ты для нее слишком хорош

– Так… оставьте обсуждения, – Давид растерялся. Он явно не ожидал такого напора от них, – отец, я не хочу обсуждать свою личную жизнь, но ты не переживай, все под контролем. А ты, – он обратился к маме, – просто не знаешь ее, зачем сразу оскорбляешь.