Тегеран-82. Побег

У Мартышки своей «доски», как мы называли скейт, не было, на мою она встать боялась, как я ни предлагала, поэтому она торчала рядом, подбадривая меня громкими возгласами. Но Мунрэкер упорно нас не замечал. Заложив руки за спину, он размашисто вышагивал в своем габардиновом халате, разглядывая асфальт под ногами и изредка поглядывая на свои золотые часы, которые так впечатлили Мартышку. В первый день пациент не удостоил нас даже взглядом, хотя мы честно терлись рядом и у фонтана, и у лавки в обе его прогулки.

На второй день, застав в поддень ту же картину, Мартышка заявила, что устала ждать и сейчас сдохнет со скуки:

– Вышагивает упорно, как робот, – прокомментировала она. – Небось, врач прогулки прописал. А в лавке уже дырку просидел! Ты когда будешь вызнавать про него, поинтересуйся заодно и диагнозом. Если он какой-нибудь сильно испорченный, мне такого не надо!

– Как ты себе это представляешь? – опечалилась я. Предстоящий визит в приемный покой стал моим страшным сном с того самого момента, как подружку посетила эта идея.

– Эх ты! – вздохнула Мартышка, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень разочарования в моих способностях. – Про твою маму тут легенды слагают, как она у самого Масуда Барзани, не зная языка, телефончик взяла! А тебе теток, понимающих по-русски, имя человека спросить слабо!

– Барзани в горах прячется, откуда у него телефон?! – обиделась за маму я.

– Ну адресок вызнала, какая разница! – не сдалась Мартышка.

– Ну она же для журнала посетителей, а не для себя! – растерялась я.

– Кто знает… – задумчиво протянула Мартышка.

Я представила, как моя мама наряжается в свое лучшее платье, душится «Живанши» и направляется в гости в пещеру к главарю курдского народного фронта, и засмеялась.

– Чего ты ржешь? – насторожилась Мартышка.

– Я подумала, а вдруг твой Мунрэкер тоже какой-нибудь «барзани»? На курда он не похож, но, может, он шпион какой-нибудь?!

– Так шпион – это же классно! – оживилась подружка.

– За контакт со шпионом вышлют в Союз в 24 часа, – серьезно заметила я. – А там посадят.

Мартышка громко расхохоталась:

– Кого посадят? Тебя? Расслабься, в Советском Союзе уголовная ответственность наступает с 14 лет! Так что я больше рискую.