Тегеран-82. Побег

 – Пока ты бегал, на посольство напали!

– Да, я слышал, – ответил папа как-то рассеянно. – Я пробегал мимо.

Я вытаращила глаза в изумлении. Конечно, посольство было совсем недалеко от бимарестана и не далее, как вчера, мы гуляли до него и обратно пешком – но бегать через несколько загазованных перекрестков, под улюлюканье уличных торговцев?! Бежал бы тогда уж по Рухишкиной улице, там хотя бы машин и магазинов нет.

Тут папа вытащил из сумки хрустальную висюльку, похожую на осколок люстры. Вспомнив услышанные обрывки разговора мамы с тетей Галей, я сразу догадалась, что это за осколок! Это значило только одно: мой папа был ТАМ, когда обрушилась грибоедовская люстра!

– Какой ужас! – сказала мама, глядя на висюльку.

Из ее тона было не ясно, что именно в ее понимании ужасно? Растаскивать на сувениры историческую ценность, когда варвары крушат все вокруг? Или ужасно опасно находиться в эти минуты рядом? Я думала о втором.

Папа поспешил заверить, что внутри посольства не был, только снаружи понаблюдал беснующуюся толпу, переживая за наших, которые оставались внутри.

А потом вышел дядя Володя, вынес папе «сувенир» от Грибоедова и рассказал как было дело.

– Все наследие нашего «не Кирова» разнесли! – печально констатировал папа (см. сноску-7 внизу). – Ну ничего, теперь на территории останется отряд пасдаров, чтобы ничего подобного не повторилось.

– О, я помню, как у нас там шахские солдаты стояли! – оживилась я. – С ними можно было играть в мяч!

– Да, после захвата американского посольства, – подтвердил папа.

 – Все-то ты помнишь! Это же уже больше года назад было!

– Такое забудешь! – буркнула мама.

– Интересно, а пасдары такие же веселые, как тот шахский взвод? – заинтересовалась я. – Они сначала стеснялись и делали вид, что нас не замечают. А потом с мальчишками в футбол гоняли, а нам улыбались.

– Пасдары еще веселее! – заверил меня папа. – Главное, чтобы они не допустили повторного нападения. Пока у нас только материальный ущерб, но мало ли… Неконтролируемая толпа способна на все, что угодно.

Вот ты вчера говорила, – обратился он ко мне, – что персы не жестокие. Это так. Не существует полностью жестоких наций, в каждой есть люди лучше с нравственной точки зрения, есть хуже, а в целом все они нормальные, средние. Но если много «средних» людей собрать в огромную толпу и внушить ей, что она должна защищать какие-то свои ценности, она становится непредсказуемой.

– Это называется «стадное чувство», – подсказала мама.