Тегеран-82. Побег

 – У него же на лбу не написано! И как я буду отвлекать, если это, к примеру, местная санитарка?

– Местные пусть стучат, сколько хотят, и даже заходят, я просто спрячусь в спальне, – спокойно ответила Мартышка. – А захотеть зайти в палату может только лечащий врач Роберта, Грядкин, или кто-то из их отделения. Но, по-моему, по вечерам у них есть дела поинтереснее!

Поспорить с этим было трудно: Грядкин и в кино-то редко ходил, по вечерам у него обычно бывало рандеву с текущей пассией. Зачем ему после отбоя навещать пациента, тем более, не тяжелого?!

Я согласилась.

Мартышка обещала покинуть палату своего ухажера не позднее десяти вечера, когда в конференц-зале закончится фильм. Я обещала в 19.50 подойти к служебному входу (он вел в госпиталь прямо из патио, а центральный – с «большака») и проводить Мартышку прямо до дверей, затем зайти минут на десять на фильм и затем встать на своем посту до самого его окончания.

Мартышка расцеловала меня и убежала выгуливать своего иностранного больного.

Я осталась на лавке в патио в гордом одиночестве и мне слегка взгрустнулось.

После того, как я связалась с Мартой, остальные со мной водиться перестали. Мы не ссорились, но мальчишки и Тапоян держались от нас в сторонке. Марта их все время гоняла, а я просто не звала составить нам компанию. В итоге они ответили нам тем же: занимались чем-то своим, а на нас не обращали внимания.

Но в этот ранний час и их во дворе не было.

Домой мне не хотелось, уроки я сделала и уже собиралась сгонять на последний этаж за какой-нибудь книжечкой из бимарестанской библиотеки, как в патио вышла Мухобойка.

С Мартышкиными делами я давно ее не видела. Она улыбнулась, сказала мне «Привет, как дела?» и уселась рядом:

– Вы сегодня во вторую смену, что ли? – поинтересовалась я, просто чтобы не молчать. – С утра гуляете… Только что-то без книжки!

У Мухаббат и впрямь в этот раз не было подмышкой привычной книги.

– Я не читать, – ответила она. – Эмеретет-джан вызвалась провести меня по магазинчикам на Моссадык до работы.

С этой войной некоторые из них только до обеда работают.

– О, это здорово! – одобрила я. – Мегерка – молодец!

– Кто? – не поняла Мухобойка.

– Ой, ну это прозвище такое у Эмеретет-ханум среди русских, не обращайте внимания! – смутилась я. – А как вы с ней общаетесь? Она же по-русски не говорит!

– По-таджикски, – улыбнулась Мухаббат. – У меня сестра на Памире живет, я там часто бываю, и язык знаю немного.