Тегеран-82. Побег

Хочется, чтобы там и закопали!

– Говорят, они прошение подавали с просьбой принять их назад в Советский Союз, написали, что это последняя воля умирающей главы семьи, родившейся в Санкт-Петербурге. Но им отказали. Вернее, ничего не ответили.

– Мог бы лечиться в Европе или Америке, – вздыхала Сарочка. – Но из-за бабули пришлось к нам лечь, не в мусульманскую же больницу ему идти!

– Но есть же еще частные клиники, раз у него денег много, – пожимала плечами Розочка

– Но корни-то русские и по-русски говорит, хоть и плохо, вот и пришел к нам, – отвечала ей Сарочка.

Казалось, им самим было интересно обсуждать господина Волкофф и обо мне они совершенно забыли.

– А чем он болеет? – как бы между делом полюбопытствовала я.

– Да у него что-то по части Грядкин-ага, да, Рошни? – уточнила Сарочка у Розочки.

– Его лечит доктор-хер, – прыснула Розочка и тут же прикрыла рот рукой, вспомнив, что рядом я.

– У него что-то с почками, Джамиле-джан, – ответила Сарочка специально для меня.

Из госпиталя я вышла с победным видом, рассчитывая на Мартышкину похвалу. Но она меня даже не заметила: они с Мунрэкером чинно прогуливались вокруг фонтана, увлеченно беседуя. Обернулась подруга, только когда я тихонько дернула ее сзади за свитер.

– Ааа, это ты! – протянула она рассеянно, будто видела меня впервые в жизни. – Погуляй немного, мы еще не закончили.

Обомлев от такой наглости, я собралась объявить, что ухожу домой обедать.

– Я очен рад такой приятний светский компания, мерси за конверсейшн родной язык, ай хэв то гоу обед нау. Си ю сун!

С этим он галантно раскланялся, расшаркался и удалился в сторону пищеблока.

– Си ю сун – это «до скорой встречи»? – ревниво уточнила Мартышка.

– Да, подтвердила я. – Слушай, что я выведала!

– Выкладывай! – важно кивнула Мартышка.

Пока я пересказывала все услышанное в приемном покое, Мартышка была вся во внимании – смотрела, не мигая, и слушала, не перебивая.

– Ну, что он Роберт Волкофф, я и без тебя знала! И про бабушку-графиню он мне сам рассказал!

– Тогда и не надо было меня посылать в приемный покой! – рассердилась я. – Раз ты сама все знаешь, вот и гуляй с ним теперь на здоровье, а меня оставь в покое!

– Ну что ты такая вся нервная, джаник мой?! – спохватившись, засюсюкала Мартышка.