Подводная война

Достав из нагрудного кармана зажигалку, Клим прикурил и, откинувшись на стуле, принялся пускать аккуратные кольца дыма в потолок.

Молчание затягивалось.

Первым не выдержал толстяк.

– Первый раз вижу такого наглеца в своем комиссариате! Разгромил кабинет комиссара полиции, камеру и сидит как ни в чем не бывало, курит! – громко сказал он, выуживая из пачки сигарету.

Поискав глазами зажигалку и не найдя ее, толстяк открыл рот, собираясь кого-нибудь позвать. Но Клим, сделав шаг вперед, протянул ему свою.

Конвоир подскочил к Климу и широко, по-крестьянски размахнулся, готовясь одним ударом снести арестанту голову.

Плавный нырок под руку конвоира, и Клим, улыбаясь, посмотрел на потерявшего равновесия негра. На лице конвоира появилась злобная гримаса. Больше ждать было нельзя!

Короткий бесконтактный удар в область сердца, и конвойный снова улегся на пол.

– Вы ударили полицейского в присутствии комиссара! – возмутился толстяк, не делая, однако, никаких попыток встать.

– Я имею честь видеть перед собой комиссара полиции города Сандерленда Питера Ванкоуфа? – спросил Клим, на сто процентов уверенный, что это именно так.

Легкое подрагивание век сидящего за обшарпанным столом человека показало Климу, что он не ошибся.

Однако толстяк продолжал безучастно смотреть на Клима, не делая никаких попыток продолжить разговор.

«Сейчас я тебя расшевелю!» – подумал Клим, поудобнее усаживаясь на стуле.

Затушив окурок, Клим решительно встал и, схватив лежавшего полицейского под мышки, поволок его к двери.

Открыв ее ногой, Клим увидел Малыша и озорно подмигнул ему.

– Вашему коллеге стало плохо! – пояснил Клим.

– За все время существования полиции в городе Сандерленд никто так бесцеремонно не обращался с полицейскими! – выдал наконец толстяк.

– Вы еще не то увидите! – пообещал Клим.

– Чем же еще могут порадовать меня эти страшные русские? – усмехнулся начальник полиции.

– Начнем с ваших детей или банковских счетов? – небрежно спросил Клим.

– Вы взрослый обеспеченный человек. Зачем вам играть в эти игры? – с деланым участием спросил начальник полиции.

– Вы все правильно поняли, господин Ванкоуф! Если я, играя в эти, как вы выразились, игры, до сих пор жив, то, значит, умею в них играть.