Тегеран-82. Начало

Повар-Сашка за ужином подмешивает в шахский плов снотворное, а пока шах спит, прекрасный берейтор успевает бежать из Персии.

Подкаблучничество шаха заключалось в том, что, проснувшись, он верит нежному нашептыванию шахини, что настоящий государственный изменник – сам визирь и казнить надо его. Спросонья шах распоряжается казнить визиря, после чего шахиня на целый день завлекает самодержца в свой будуар, чтобы он не передумал. Когда шах, наконец, выходит из спальни, дело в шляпе: визирь казнен, а молодой берейтор уже скачет назад в Персию, чтобы продолжить амуры со своей спасительницей.

Но дядя Валя сказал, что казнь – это плохо, все же 8-е марта, женский день…

И предложил переиначить сценарий. Пусть поваренок Сашка по приказу шахини поднесет ему к ужину зелье, после которого шах-Серега решительно стукнет по полу своим скипетром-шваброй и объявит: «В честь Женского дня велю простить изменника!» А шахиня в моем лице на радостях расцелуется с берейтором-Лешкой прямо под носом у шаха.

Режиссер дядя Валя уверял, что так будет гораздо оптимистичнее.

Репетировали мы в нашем «праздничном» зале последнего этажа, всякий раз взгромождаясь на бильярдный стол, устланный по такому случаю газетами.

В очередной раз наблюдая, как я карабкаюсь на стол следом за мальчишками, дядя Валя сказал:

– Ну ты же шахиня! На концерте, пожалуйста, не карабкайся вместе со всеми, а стой и жди, пока я тебе помогу.

Тут дядя Валя взял меня за талию и одним ловким движением поставил на стол, как куклу.

– Я могу сама! – заартачилась я, подозревая, что Грядкин считает, что мне тяжело забираться на стол. – Я даже лучше, чем мальчишки могу! Я без рук могу! Вот смотрите!

С этими словами я разогналась от входной двери и с разбегу взгромоздилась в самый центр стола – правда, в положении лежа и попутно опрокинув шахский трон. Стул, изображавший трон, с грохотом свалился на пол, мальчишки зашлись хохотом от такого фортеля шахини – и тут в дверях появился мой папа.

– Говорили, сцена из шахской жизни, а у вас тут погром какой-то! – удивился папа.

– Твоя дочь – настоящая ахалтекинка! – ответил ему Грядкин, вытирая слезы смеха.

Что такое ахалтекинка я не знала, а спросить при Грядкине постеснялась. Немного успокаивало, что сказал это дядя Валя скорее восхищенно, чем осуждающе.