Тегеран-82. Война

Мое воображение уже соединило ее образ с трогательной Холли в исполнении Одри Хепберн и теперь ее мог обидеть злой прожженный «объект гэ». Я почему-то вспомнила Натика и подумала, что он никогда бы так не поступил.

Посовещавшись, мы с мальчишками решили даже не применять к парочке «курощения и низведения» привидениями или мумией «мамочки с зубами». Грядкину человеком все равно уже не стать, а «сестра-моча» наказана уже тем, что с ним связалась.

Тем более, близился мой день рождения, и хлопоты намечались куда более приятные.

Тем более, не просто день рождения, а мой самый первый в жизни юбилей – десятилетие.

Предчувствия важности этого рубежа начались с писем с Родины. Они как раз пришли с оказией: их привез из Москвы кто-то из посольских отпускников.

Письма, как всегда, были от бабушки, от Оли и еще открытки от разных родственников.

Бабушкино письмо начиналось с ее переживаний за судьбу американских заложников, которых так и не могут освободить. От заложников она плавно перешла к моему грядущему десятилетию, которое назвала «важным рубежом, перейдя который следует помнить о своей гражданской позиции, что бы ты ни делал».

Далее бабушка разъясняла свою мысль: я не должна увлекаться «чуждыми» фильмами, взрослыми книгами и лезть не в свои дела. Должно быть, мама каким-то образом успела ей наябедничать. Возможно, она звонила бабушке по межгороду, пока мы с папой смотрели кино. Вообще-то папа ей это запрещал: звонки в Москву обходились в половину его зарплаты. Но хотя бы стало понятно, почему мама так упорно отказывается от посещения просмотров в конференц-зале.

Похвалила бабушка меня только за одно – за чтение «Девочки, книга для вас». Значит, информацию она точно получала оперативную.

Оля рассказывала, как в нашей школе готовятся ко дню рождения комсомольской организации, который будет 29-го октября. Сначала будет большое собрание, где подведут итоги общественной работы, совет пионерской дружины тоже приглашен, он отчитается по поручениям, выполненным отрядами под шефством комсомольских активистов.

Все эти слова – «совет», «дружина», «отчитается», «шефство», «активисты» – казались мне ужасно мудреными и важными. В такие минуты я с печалью понимала, что безнадежно отстаю от жизни. Мои одноклассники уже отрядом выполняют особо важные поручения, а я все «в бирюльки играю», как выражается моя бабушка.

Но дальнейший поворот Олиного рассказа меня удивил.