Тегеран-82. Война

– Ты хотя бы не переводи такую дорогую тетрадку на всякую ерунду! – обратилась мама ко мне, видимо, в очередной раз решив, что с папой спорить бесполезно. Он все равно переведет все в шутку.

– Ни за что! – серьезно пообещала я. – Я заведу дневник.

– Школьный, что ли? – подозрительно прищурилась мама, подозревая подвох.

– Мам, ну как я могу завести школьный, если у меня нет учителей?! – снисходительно объяснила я ей. – Личный заведу. У фрейлины Ольги такой был. И буду туда свои сердечные тайны записывать.

– У кого был? – обалдела мама. – Какие тайны ты будешь записывать?!

Но тут папа поспешно увел ее к «жопо», они уже опаздывали. А я красиво вывела на первом листочке своей новой роскошной тетрадки: «1 сентября 1980-го года, Тегеран, Иран».

Как я и обещала маме, никакой ерунды в этой тетрадке не появилось. С того момента и до самого конца нашей командировки в Иран я честно вела в ней свой личный дневник, поверяя ему свои тайны, сердечные и не только. А благодаря аккуратности и бережливости моей мамы, тетрадку эту при переезде в Союз не выкинули и не потеряли.

Потом мама еще долгие годы, пока я росла, училась, влюблялась и становилась на ноги, хранила мой тегеранский дневник у себя, полагая, что у меня столько насущных дел, что собственные детские воспоминания мне пока еще не интересны. И едва ли я отнесусь к ним серьезно, если отдать мне тетрадку, а то еще и отправлю ее в мусорку.

Мама отдала мне дневник, когда решила, что момент, наконец, настал.

Было это сравнительно недавно, и рассчитала она, как всегда, все правильно – результатом прочтения дневника стала эта книга.

Вечер 1-го сентября, как всегда, начался с концерта. Только теперь частушки на тему того, что скоро мы снова будем жить практически на рабочем месте, исполнял цыганский хор. Слова были, как всегда, Грядкина, он же аккомпанировал на аккордеоне. Бимарестанки были в длинных цветастых юбках и блузках, завязанных узлом на талии, а бимарестанты в ярких шелковых рубахах и шляпах.

К концу лета все уже почернели на щедром заргандинском солнышке, поэтому и впрямь походили на веселый табор.

Мы станцевали танец цыганят сразу вслед за хором и нам даже «позолотили ручки» – накидали в шляпу монетки-риалы, которые специально собирали для этого случая. После выступления Макс хотел незаметно утянуть всю выручку в свою знаменитую копилку, но мы это заметили и поделили гонорар ровно на четыре части, даже мелкого Сашку не обделили.