Так не бывает!

Когда видео было выключено и свет включён, то раздались аплодисменты… Андрея. Как секретаря этого собрания. Молодой босс напрягся.

Каравайцев молча поднял на него глаза, и его брови вскинулись. Ассистентки резко встали возле него.

– Ничего возмутительнее я ещё не видел, Слава, – строго проговорил старик.

– Разве Вас не убедили мои доводы? – попробовал защититься босс.

– Вы знаете специфику моей передачи? – спросил он, и Святослав кивнул: что-то там о семье, о домашнем уюте, о всякой ерунде – в общем-то, ерунде для молодого мужчины.

– Да, – не моргнув глазом ответил босс.

– Значит, Вы понимаете, насколько то, что будет на заставке, идёт в разрез с самим смыслом передачи? – спросил пожилой ведущий, зорко вглядываясь в выражение лица Святослава.

– Ну почему же? Всё течёт, всё изменяется, к нам придут новые зрители… – попробовал оправдаться молодой мужчина.

– И покинет старая аудитория, Вы же и концепцию программы хотите изменить? – сказал он, и в голосе почувствовалась сталь.

– Немного оживить… – вставил Святослав.

– Ничего себе немного! – воскликнул Каравайцев. – Да Вы меняете всё, вот Ваш бы отец…

Он не дал договорить старику – шефа понесло.

– Тут нет моего отца, – твёрдо сказал он.

– Ну, тогда и меня здесь не будет, – спокойно ответил Каравайцев, так же неспешно встал, откланялся.

Его помощницы осуждающе посмотрели на Королёва.

– Что это значит? – возмущённо проговорил парень.

– Значит то, что я увольняюсь, – ответил тот и медленно покинул зал.

И это был удар под дых. Один из старейших ведущих их корпорации сейчас ушёл под громкие фанфары «удачного» менеджмента сына Королёва-старшего, великого воротилы шоу-бизнеса и бездарного его сынка Славы, с которым не считаются, которому вечно в пример ставят его более удачливого брата – Михаила.

Святослав медленно прошёл в свой кабинет. Надо бы выбраться домой, поспать нормально в постели, может быть, даже выпить. Он подошёл к столу и сел за него. В голове стучала одна мысль: «Что же сейчас будет?» И в тёмном кабинете, освещённом только настольной лампой, зазвонил телефон.

Трубка была вскинута, и Святослав услышал голос с теми нотками, которые неприятно оседали в его душе.

– Здравствуй, Слава, – мрачно, неэмоционально, как будто его имя было сродни значению названия насекомого, так же с раздражением и неприязнью оно было произнесено.